По зову сердца - Петр Григорьевич Куракин

Наконец управляющий, сцепив на груди пальцы, подался вперед.

— Короче говоря, ты должен нам помочь в одном деле...

Артем понимающе улыбнулся.

— Так я и помогаю. На оборону работаю...

Шишкастый неторопливо перебил его:

— Это все так, все так, юноша, но ты не понял меня. Нам надо, чтоб ты по-другому помогал, помогал с врагами бороться.

— А где ж враги-то? — искренне удивился Артем.

— Они, юноша, рядом с тобой работают.

— Чего ж их не забирают?

— А вот не забирают потому, что мы не знаем точно — кого? Ты знаешь, кто такие большевики? Слышал, наверное?

Артем мотнул головой. Шишкастый обменялся со шпиком быстрым, понимающим взглядом. Артем понял, что сделал что-то не так. Переминаясь с ноги на ногу, стараясь исправить ошибку, он нерешительно сказал:

— Говорят, будто есть такие. Я слышал. Таких, говорят, легко отличить: они все длинные, потому и большевики.

Шишкастый усмехнулся.

— Ну, а Лапшин, по-твоему, не большевик? Чему он тебя учит?

Артем, казалось бы, удивился.

— Как чему? Обыкновенно — у шестерен зубья нарезать. Опять же сверла...

— Ну, а Щербатов? Ты знаешь Щербатова?

— Знаю. Смешливый мужик, так он же на другом участке работает.

— Книги они дают тебе читать? Какие книги ты читал?

— «Тайны венценосцев», — ответил Артем. — Про сыщиков читаю: Шерлока Холмса, Ника Картера... Интересно.

Если вначале он только догадывался, то теперь твердо знал, чего хотят от него эти люди. Нет, их расчеты не оправдаются. Не на того напали. Прав дядя Саша, надо быть осторожнее. И держаться поглупее, может, и отступятся от него.

Но отступаться от него не хотели.

— Ну, а песни... Песням каким тебя учат? — спросил Шишкастый.

— Да, вот Лапшин каким песням тебя обучал? — добавил плюгавый человечек.

И вот тут Артем разошелся, его так и понесло, как телегу на скользкой мостовой. Какая-то озорная радость овладела им, он уже не боялся сорваться, разоблачить себя. С силой притопнув ногой, он бойко запел:

Нам не надобно гороху,

Нам одну б горошину.

Нам не надо много жен,

Нам одну б хорошую.

Шпик понял, что Артем просто прикидывается, и от уговоров перешел к угрозам:

— Так вот, — сказал шпик, — выбор у тебя, парень, небольшой: или ты будешь нам помогать и за это еще деньги получать, в люди выйдешь, или придется тебе... — Он изобразил пальцами решетку и показал Артему.

«Да, выйдешь с такими в люди», — с горечью подумал Артем. Он на минуту представил, что вот он станет таким, как Мишка Косой, как Тихон или этот плюгавый шпик. Его передернуло от омерзения, и он едва не выругался.

Управляющий и виду не подал, что разозлился. Покачиваясь в кресле, он улыбался, словно только что выслушал очень остроумную шутку.

— А ты, юноша, талант. Как знать, может быть, будущий Шаляпин в тебе сидит. Подойди сюда, — сказал управляющий, вынимая из стола листок.

Артем подошел.

— Читай! — сказал управляющий, протянув ему листок.

Артем узнал листовку, которую читал месяц назад на стене и за которую сидящий здесь шпик свел его в полицейский участок.

— Узнаешь? — спросил шпик. — У тебя в инструментальном ящике нашли.

«Вот оно, как дело повернулось», — подумал Артем и уже по-настоящему испугался. Он знал, что этим людям ничего не стоит с ним расправиться. Управляющий, по-своему расценив его растерянность, решил, что сейчас полезно отпустить рабочего, — пусть подумает, деваться ему некуда.

— Ну вот, понял, — сказал он. — А сейчас иди, я тебя скоро опять позову. Только дело знай: обо всем, что Щербатов и Лапшин, ну и другие там говорят, — все мне передавай. А иначе... Словом, знаешь, время военное!

Когда Артем передал Лапшину разговор с управляющим, тот только руками развел:

— На провокацию тебя, милок, хотели взять. И меня, стало быть, в большевики записали? На старости-то лет?

— Но почему, дядя Саша, они именно меня, а не другого вызвали? — недоумевая и волнуясь, спросил Артем.

— Это, милый, — ответил Лапшин, — тебе большая честь оказана или очень уж они встревожились, почувствовали, что земля горит под ногами. Раньше осторожнее людей подбирали и не в кабинетах с ними разговаривали. А с тобой почти что в открытую. А может, они и знают, что ты сын большевика Клевцова, и нарочно хотят тебя запутать в предательстве. И это возможно. Потому они тебе и честь такую оказали — сам управляющий в кабинет к себе вызвал. Вот, Артем, какие тебе задачи жизнь ставит, можно сказать, с малолетства. Но ничего, крепче будешь. А насчет друзей, что их у тебя нет, они ошибаются. Есть у тебя друзья...

— Спасибо, дядя Саша, — сказал Артем.

— И тебе спасибо, — строго сказал Лапшин, — что чист ты душой. Ничего, не поддавайся...

— Может, мне еще и Щербатову рассказать, посоветоваться.

— Что ж, и то дело... Он — умная голова, может, что-нибудь и присоветует. Только ты к нему в эти дни не ходи, за тобой, видимо, присматривают. Я сам с ним поговорю...

* * *

Сообщение Артема насторожило не только Лапшина, но и Щербатова, однако они решили, что охранка с помощью управляющего пытается подобрать ключ ко всей заводской организации. Для них Артем — только ниточка. К людям, более опытным, они подступиться не решаются, а рабочий-подросток, неопытный, им кажется орешком, который легко раскусить.

— А ты молодчина, — похвалил Щербатов Артема. — Вызовет Шишкастый еще раз, — ты ему отчебучь что-нибудь такое... — он покрутил рукой.

Через три дня Артема снова вызвали к управляющему. Он уже знал, что говорить этому «глупому пингвину».

Шпика на этот раз в кабинете не было. На том месте, где он сидел, сейчас полулежала в кресле томная некрасивая девица. Она была похожа на управляющего, и Артем догадался, что это его дочь.

— Ну-с, так как? — спросил управляющий.

Артем сделал загадочное лицо.

— Говорят... — прошептал он.

Управляющий настороженно взглянул на него, словно бы поторапливая.

— Ну, кто?

— Щербатов. Ну и Лапшин поддакивает. Вчера, значит, дело было. Неловко мне только... — он взглянул на девицу.

— Да говори же ты! — Шишкастый махнул рукой.

— Начистоту, что ли,