Стирание - Персиваль Эверетт

– Ваще-то для всех я Го.

– Проходи, Ван, – Лоис впускаит меня и закрываит дверь. – Но смотри, сынок, один раз налажаиш, пулей отсюда вылетиш.

– Чё сразу наежать-то?

Она останавливаица и киваит. “Ладно, помогу твоей мамке. Как-никак подруга. Хочешь тут поработать?”

– А чё делать-то? – спрашывую.

– Подмитать, стричь кусты и траву, мыть машины, – объясняет. – Справишся?

Глядю по сторонам: мебель, картины, вазы – ваще атас. Во, думаю, срублю бабок, куплю пушку, потом вернусь сюда и натырю барахла. “Справлюсь”, – гаварю.

– Тока не ври, что хочеш работать, если не хочеш, – предупреждаит. – Я вранья не терплю. Соврёш – пулей отсюда вылетиш. Учти это.

– Всё будит ништяк, бабуля, – мурлычу. Подмазываюсь, типа.

– Думаиш я дурой до седых волос дожила? – гаварит. – Дерзить будиш, лучше сразу проваливай.

– Окей, – гаварю.

– Грязным не приходи. Перед работой мойся, – и башку воротит.

– А смысл? Всё равно ж вспотею и буду вонять.

– Но приходи чистым. Усёк?

Киваю.

– Чё, бежать домой мыца?

– Не умничай, – гаварит. – Иди за мной, покажу, чё делать.

Тащимся через весь дом – зырю по сторонам и фигею. Проходим комнату с баром, типа тусовочную – во, думаю, сюда потом под шумок вернусь. Выходим через стеклянные двери к бассейну. Нехилая лужа. Дно в разноцветных узорах, вода синяя, аж сверкает. Всюду скамейки со стульями, типа фешемебельный парк.

Лоис суёт мне метлу.

– Мети всё, что метеца, – велит. – Потом на совок и в пластиковый мешок. Мешки вон в сарайе.

Я такой:

– Грясь с улицы в чистый мешок?

Стоит пялица.

– Чё за бред, – гаварю. – Можно ж просто по сторонам раскидать.

– Делай, как я сказала, сынок.

– Окей.

Мету всё чё метеца. Потом еще граблями орудувую. Потом эта сука заставляет мыть пол в домике у бассейна. Если я до этого не вонял, то теперь воняю канкретно. Лоис оглядываит мою работу, кивает, но морда кирпичом. Велит прийти завтра и уходит в дом вместе со своей жирной жопой.

Решаю двинуть в бильярдную, узнать, чё там у Тито с Жолтым. Может, Тито угостит тако, жрать же охота. Прихожу, а Жолтый с Тито в пул рубяца.

– Куда пропал, нигга? – гаварит Тито.

– Работал.

Тито такой:

– Не мороч яйца, работал он.

Жолтый ржёт.

Тито бьёт по битку и выпрямляица.

– Нихера не работал. Я на склад ходил. Тебя выперли.

– Ага, а я всё равно работал, – гаварю.

– Где? – лезет Жолтый. Я ему:

– В Вест-Голливуде. – Беру кий и обхожу стол. Бью по битку. Жолтый мне:

– Эй, мы ж играем.

– Всё равно ты уже продул, – бросаю.

– Хули ты там забыл? – спрашываит Тито.

– Неважно, – гаварю.

– Нигга стримаица, – ржёт Жолтый. Я им:

– В доме у алигарха работую, окей?

– И чё делаиш? – прикапываица Тито.

– Подмитаю, – шептю.

– Чё-чё? – гаварит Тито.

– Подмитаю, – гаварю, и тут их ржа разбираит. – Хуй вам в жопу.

– Чё подмитаиш-то? – не отстаёт Жолтый.

– Площадку вокруг бассейна, – гаварю. – Доволен?

– Подметалой к беложопому нанялся? – гаварит Тито и сигу в зубы суёт.

Фэтмэн орёт со своево табурета: “Не кури здесь!”

– Я чё зажёг, мазафака? – Тито тоже орёт.

Фэтмен ему:

– Гляди у меня. – А потом типа себе: – Снаружи чё хотите делайте, мне насрать, но здесь я вам курить не позволю”.

– Достал уже, дед, – гаварит Тито.

– Я не подметала, – гаварю. – И он не беложопый. – Трясу башкой. – Меня со склада выперли, так? А мать как раз про одно место сказала. Пойду, думаю, гляну, мне ж на пушку бабки нужны. Припёрся, кароче, а чувак черней меня. И домина у него пипец, ахуеть можно. Картины на стенах, мерс, бмвеха. Я прифигел, если чесно.

– Чё нигга делаит? – спрашываит Тито.

Глядю на него.

– На чём разбогател?

– Без понятия. Но багатенький мазафака. Бассейн, блять, больше чем весь твой дом.

– Пушер, – влезаит Жолтый.

– Не, – гаварю. – На пушера не похож.

– Тада адвокат.

– Заткнись нахрен Жолтый, – огрызаица Тито. – Списочек накатай, – это он уже мне. – Хочу знать, чё у нево там имеица.

– Ага, жди. Тока шнурки поглажу.

Тито мне:

– Я думал мы неразлейвода.

– При чём тут это? – гаварю. – Я как бабок наколочу и пушку куплю, так сразу сдёрну отсюда.

– Не врубаишся, нигга, – гаварит Тито. – Наколотиш бабок, купиш пушку, а потом мы заявимся с твоим списочком, грабанём мазафаку и поделим всё по чесноку.

Я угораю.

– А сматываца как с грёбаной картиной подмышкой? – интересуюсь. – Не, лучше я карейца грабану и банк. Грабану и сдёрну. На бабки всё купить можно. А на картину хрен ты чё купиш.

– Мы загоним картину, дурик, – гаварит Тито и косица на Жолтого, чтоб не ржал. – Скупщику сольём.

– Где ты скупщика видел в нашем грёбаном гетто, нигга?

– А правда, где? – это Жолтый.

Тито ему:

– Заткни пасть, Жолтый. – А потом мне: “Пупок, что ль, развяжица списочек накатать?”

– Ладно, хрен с тобой, – гаварю. – Может и накатаю.

И Тито такой:

– Гаварю же, неразлейвода.

Бью кием по битку.

– Купи мне чё-нить пожрать, Тито.

– Окей, – гаварит.

Тито покупаит буррито в торговой тележке Сэмми через дорогу. Сэмми слепой, но доллар от пяти отличаит. Нипонятно как, но хрен подсуниш. Стоим жрём, тут мимо тёлочка чешет. Шорты обрезанные, обе булки наружу торчат.

Жолтый мне шептит: “Агонь жопа”.

Не отвечаю, тёлку разглядываю. Вижу, она тоже на меня пялица. Шурую следом и догоняю на углу.

– Хей, бэби, – гаварю.

– И те, бэби, хей, – отвечаит.

– Чё-то я тебя тут раньше не видел, – гаварю.

– А меня тут раньше и не было.

– Опасный райончик.

Оглядываит меня с башки до ног и такая:

– Ну.

– Так и будиш стибаца? – гаварю.

– А кто стибёца? – спрашываит.

Тут вспоминаю, что от меня потом разит, ну и такой:

– С работы иду. Обычно-то не воняю.

Ржёт. И я ржу.

– Тебя как звать?

– Кесра, – гаварит.

Киваю. Необычное имя. Прокручиваю в башке.

– А меня звать Го, – гаварю. – Ты куда сейчас, Кесра?

– Домой.

– Тебе скока?

– А тебе зачем?

– Мамка дома?

Вертит башкой.

– Гаварю же: опасный райончик. Давай провожу. Не против?

– Неа.

Тито мне кричит:

– Асторожно, нигга! Этой шмаре от силы читырнацать.

Мы с Кесрой уже улицу переходим.

– Тебе читырнацать есть?

– Дапустим, – гаварит. – Тебе-то чё?

– Ничё, – гаварю.

Глядю на Кесру, пока мы чапаим к её дому. Читырнацать, а сиськи уже на месте. Ростом, правда, не вышла и жирновата, но если сзади воткнуть и отжарить по-собачьи, она у меня, сука, залаит. А хули. Заделаю бэби номер пять.

– У тебя бэби есть? – спрашывую.

– Неа.

– А секс был?

– Есессно.

– Раз без бэби, считай не было, – учю. – Хочиш бэби?

– Ага. Кто же бэби не хочит.

– Я тебе зделаю, – гаварю.