Стирание - Персиваль Эверетт

– Еще нихватало.

– Не женат, но какая-то женщина родила от тебя четырёх бэбис? – уточняит Роджер.

– Нет, – гаварю, – не одна женщина, а читыри разных.

Они переглядываюца, и Роджер типа свистит, но беззвучна. Потом оба пяляца на меня.

– Чё вылупились? – гаварю.

– Ничево, – отвечаит Пенелопа. – Четверо детей, круто. Ты их видиш?

– Я своих бэбис не бросаю, – гаварю и берусь за курицу. Вгрызаюсь в бедро как в последний раз. Весь в жиру, блять. Отпиваю пива и вижу, они сваливать собрались. Вытираю рот рукавом.

– Классное место, – гаварит Пенелопа. – Спасибо, что показал.

Они сзади сидят, и я их по городу катаю, как прирожденный дебил. Выихали из гетто, но им пофиг, патамушта бухло из фляжки хлещут. Роджер предлагаит глотнуть. Отказываюсь. Отхлёбываит сам и ржёт надо мной.

Хочу по тормозам вдарить, выволочь ублюдка из тачки, надрать задницу. Но здерживуюсь, патамушта бабла их боюсь, и мне от этава риально хреново.

Велят в даунтаун ехать. Роджер, типа, знает, где там можно травкой разжица, и Пенелопа такая: “О, класс!”. А мне чё, я водила. Приежаем к вокзалу. Стою, привалившись к тачке, глядю как богатенький Ричи и Вероника покупают пакетик щастья, и вдруг вижу: подкатываит джип. Ничё себе – опять этот джипер, да ещё с приятелем. Паркуюца за мной, выходят, и я думаю, блять, чё делать, а они уже вот.

– Какие люди, – гаварит джипер.

– Хуйсаси, – гаварю и сходу кулаком ему в морду. Бэм!

Из глаза вылетает чё-то типа жука, густое и красное, и меня прям прёт от удара. Прям эйфория. Так прёт, что почти не чуствую, када приятель джипера мне в грудь вмазывает. Бью ему коленом по яйцам – кланяйся, мазафака! Но он мне не нужен. Мне нужен джипер, и я ему опять морду кулаком размягчаю, мисю как тесто. Бэм! На кулаке кровь, джипер в отключке. Не будет больше перед носом крутица. Слышу крик, глядю – Пенелопа. В обморок валица, и Роджер её подхватывает.

– Они на меня напали, – объясняю.

– Уежаем побыстрому, – велит Роджер.

Прыгаем в тачку, бью по газам. Кулак в крови, сердце колотица, но меня прёт. Прёт неподецки. “Ну, чё, купил травы?” – гаварю.

– Ага, – гаварит Роджер.

– Так, скручивай скорей, нигга. – Глядю на Роджера в зеркало и по лицу вижу, что его никогда ниггой не называли. – Нигга не оскорбление. Я тоже нигга.

Скручивает косяк, а Пенелопа очнулась и фляжку приканчиваит. Пьяная в дрова. Смолим косяк, я рулю. Спрашывую у Роджера:

– Ты хоть раз дрался?

– Ну, так, – отвечаит.

– Чё значит “ну так”?

– У меня чёрный пояс по ушу, но на улице ни разу не дрался.

Поднимаю кулак с засохшей кровью на костяшках.

– Вот мой чёрный пояс.

Пенелопа громко и пьяно икает.

– Вы каждый день так накачиваетесь? – гаварю.

Ответа нет. Пенелопа вырубилась, а Роджер наминаит ей сиськи.

– Эй, Роджер, – гаварю.

– Чё?

– Я назад поеду. Тебя тут выкину, – Торможу, оборачиваюсь и глядю ему в глаза. Он в хлам и не спорит. На Пенелопу глядит. – Её домой отвезу, – поясняю.

– Окей, – гаварит Роджер.

Он вылезаит, а Пенелопа растягиваица на сиденье. Бью по газам. Роджер глядит мне вслед.

Привожу Пенелопу домой практически в темноте. Кое-где свет, но в остальном тихо. Пенелопа то дрыхнет, то просыпаица, бормочет чё-то, но чё – не понимаю, херь какая-то. Вытаскиваю её из тачки – на ногах не стоит. Волоку к входной двери, сердце стучит как бешеное. Бум-бум-бум-бум-бум, точно хочит грудь прошибить. Бум-бум-бум-бум-бум. Потом эта сучка начинает песню орать, и я ей велю:

– Заткнись!

Пялица на меня, типа: ты ваще кто, чтоб мною командовать?

– Ликуй, ликуй, под музыку танцуй, – вопит еще громче.

Прошу по-хорошему:

– Пенелопа, пажалста, очень тебя прошу, не ори. Ты же не хочиш, чтоб все сбежались?

Пялица на меня, потом прикладывает палец к губам и такая:

– Тсс. – Глядит на дом. – Туда не нада, – шептит. – Отнеси меня в домик у бассейна.

– Окей, – гаварю.

Делаю, чё сказала, тащу её на себе за дом, потом вдоль бассейна. На воде свет из окон блестит. Гудит чё-то – насос или другая хрень. Открываю дверь домика и опускаю Пенелопу в шизлонг. Глядю, как тело медленно вдавливаица в матрас. Глядю и не могу понять, чё чуствую. То ли хочу быть, как она. То ли ненавижу её. Ненавижу её бабки. Ненавижу её папочку. Ненавижу то, как она на меня глядит, типа хули ты понимаиш в этой жизни. Но, блять, светица. Чё-то даже от белой в ней есть, и я её ненавижу за это. Но, блять, притягиваит как магнит. Рубашка чучуть расстегнулась, и одну сиську немного видно. Ничё так сисечка. Лезу потрогать. Шёлковая, блять. Тискаю маленький сосок, она стонет и вряд ли понимаит, кто её тискаит. Тут слышу шаги. Глядю и вижу силуэт у бассейна.

– Пенелопа? – зовёт. – Пенелопа? Это ты?

Тётка какая-то. Блять, думаю. Я тут с пьяной сучкой. Точно в тюрягу упекут. Пенелопа чё-то мычит. Тетка слышит и подходит к двери домика.

– Пенелопа? – зовёт.

Зажимаю Пенелопе рот своими губами, чтобы не пикнула. Не видно нас, мы в тени, а у тетки белая трость в руке. Во дела: слепая, сука. Кароче, ржака. Я бы и заржал, но не могу, патамушта своим ртом рот Пенелопе затыкаю, а она со мной уже лижица вовсю. Хотя без понятия, кто я. Слепая тётка уходит в дом. А меня уже не сдержать. Пенелопа такая: “Роджер!”, а я думаю: плевать, за каво она меня принимает, сейчас отдрючу. Точно. И дрючу. Жопа костлявая, для меня маловата, но всё равно отдрючу. Раздвигаю и всаживаю. Ещё. И ещё. Хочу разбудить её и сказать: “Херовая у тебя дырка”. Но она дрыхнет. Спящая, блять, красавица. И от поцелуя не просыпаица.

СЕБН

Утром в комнату вбигаит сестрёнка. Вопит, чтоб встал и подошёл к телефону. Отмахиваюсь, спать хочу – не отстаёт.

– Чё за хуйня? – гаварю.

– Тебя к телефону, – пищит.

– Кто звонит? – продираю глаза, перебираю варианты. Копы? Мистер Далтон? Кто там? Сон как рукой снимаит.

– Телебизор, – пищит сестрёнка.

– Чё?

– Снуки Кейн, – гаварит. – Тебе из её шоу звонят.

– Да пошла ты, – гаварю. – Несмешно.

– Чесслово.

Встаю и прусь к телефону в одних труселях. В телефоне сучка какая-то просит подтвердить, что я это я. Спрашывую:

– Чё за хуйня? Чё надо?

Слышу, ржет в сторону. Потом такая:

– Хотим на шоу тебя пригласить.

Разводка, думаю.

– Ну-ну, заливай, – гаварю. – Чё вдруг?

– Тут кое-кто из наших гостей сюрприз тебе хочет сделать. Этот “кое-кто” в тебя