Стирание - Персиваль Эверетт

– Чё, серьёзно? – гаварю.

– Серьёзно, – отвечаит. – Успеешь?

– В меня риально втрескался кто-то?

– Реально.

– Это шоу Снуки Кейн?

– Да.

– И Снуки Кейн там будет?

– Да.

– И меня прям по телеку покажут?

– Да.

– Окей, прикачу, – гаварю.

– Постарайся к двенацати трицати, – гаварит.

– Ладно, – обещаю.

Вешаит трубку. Я тоже. Глядю вниз и вижу сестрёнку. Она наоборот вверх глядит, на меня. Я ей:

– Я у Снуки Кейн буду.

Сестрёнка как завопит:

– Ого! Ого! Го у Снуки Кейн будет!

И в кухню шурует. Я за ней. Она уже мамке рассказываит.

Мамка такая:

– Ты чё натворил, сынок?

– Ничё. В меня кто-то втрескался, – объясняю.

Мать совсем прифигела.

– Так в телефоне сказали. Шоу сегодня снимают.

Сестрёнка в экстазе.

– Ого! Ого! Мам, мы пойдём смотреть Го в телебизоре?

Мамка явно встревожина. Лыбица и грит:

– Куда ж мы денемся.

– Сынок, ты чё нацепил? Тебя ж на всю страну показывать будут, – гаварит мать.

– Ага, отыбись, – гаварю.

– Не смей так со мной разговаривать, – гаварит. – И в телебизоре так нельзя.

– Как хочу, так и буду разговаривать, не их дело, – гаварю. – Поехали уже.

Соседка Хуанита-Мак везёт нас на своей тачке. Мы с сестрёнкой трясёмся сзади, а эти две жирные жопы спереди. Всю дорогу болтают, может даже обо мне или со мной, но я не слушаю, патамушта думаю про вчера и как Пенелопе вставил.

Чуствую себя виайпи. Потом думаю: интересно, кто в меня втрескался. Не, я реально ВИП.

Подыжаим к студии. Нигга в униформе велит парковаца хрен знает где через дорогу. Наклоняюсь вперед, высовываюсь в окно Хуаниты-Мак и ору мазафаке: “Меня в телебизоре ждут, нигга!”

– Да хоть на Луне, – гаварит. – Паркуйтесь вон там, в секторе “С”.

– Думаиш, униформу надел и теперь ты главный, – гаварю.

Пялица на меня.

– Сядь на место, – шипит мать.

Хуанита-Мак паркуица, где сказали, мы переходим через дорогу на студию и видим очередь к павильону Эф. Иду в начало и гаварю охраннику, что я к Снуки.

– Зовут как? – спрашываит охранник.

– Ван Го Дженкинс, – гаварю.

– Окей, – гаварит. – Иди вон в ту дверь. Там тобой займуца.

– А мамка с сестрой?

– И Хуанита-Мак, – вставляит мать.

– Ага, – велю. – Их тоже пустите.

– Окей, окей, – обещаит, – их тоже пустим. Я прослежу.

Прохожу внутрь и вижу, люди в очереди на меня косяца. Знают уже, что в телебизоре буду. Нахожу дверь 3. Стучу, дверь открываица. Там стоит симпотная белая тёлка, но глядит недобро. Я такой:

– Меня зовут Ван Го Дженкинс.

– Хорошо, входи, – гаварит, хватает мою руку и втаскивает. – Глория!

Подбегает худая блонда.

– Да, Пэм?

– Отведи этава в гримёрку, пусть блеска добавят, – велит Пэм и глядит в планшет с присщепкой. – Потом проводиш в первую кабину и выдаш наушники с микрофоном.

Глория такая:

– Поняла, – потом на меня пялица. – Пошли.

– О чём шоу севодня? – спрашывую.

– Не могу разглашать, – гаварит Глория.

Иду за ней по длинному коридору.

– В меня кто-то втрескался, – гаварю.

– Бывает, – гаварит.

Заходим в комнату – там нигга в лиловых брюках и розовой рубашке, концы на голом пупе в узел завязаны, ну пидор.

– Прыгай в кресло, зайка. Педрильо из тебя сейчас конфетку сделает.

– Да ну, блять, – гаварю и к Глории поворачивуюсь. – Этот ай другими пусть занимаица, мне моя жопа еще понадобица.

Педрильо такой:

– Жопу трогать не будем. Во всяком случае пока.

Глория кладёт руку мне на плечо:

– Ты же хочеш быть в телеке?

– Ага, – киваю.

– Хочешь, чтоб все эти, кто стоял в очереди, тебя на сцене увидели? – И рубашку мне на груди разглажываит.

– Ага, – киваю.

– Тогда разреши Педрильо тобой заняца, – гаварит. – Больно не будет, обещаю.

– Давай, малыш, падай в кресло, – велит пидор. – Неужели ты меня боишся?

– Не, я никаво не боюсь, тебя тем более, – гаварю.

– Тада садись.

Сажусь. Нигга зачёрпывает вазелин и давай мне им по лицу размазывать.

– Зачем эта хрень? – гаварю.

– Будиш блестеть, как настоящий теленигга, – объясняит. Разеваит рот и ржёт, а мне у нево во рту всё видно. Все его золотые пломбы. Закрываит рот. – Значит, в тебя втрескался кто-то, да, бэби?

– Так мне сказали, – гаварию.

– Неудивительно, – гаварит. – Догадываишся, кто?

– Без понятия. Много вариантов.

– О-о-о, – визжит, – это я уважаю! Уверенность в себе. А вдруг это мущина?

– Огребёт тада, – гаварю. – Навешаю люлей прямо в телебизоре.

– Ну-ну, – гаварит. – Готово.

– Всё?

– Всё. – И кричит: – Глория! Глория!

Входит Глория и пялица на меня.

– Хорошо блестиш, – гаварит.

– Забирай этава серцееда, а то он за свою жопу боица, – гаварит Педрильо.

– Гляди, как бы тебе за свою бояца не пришлось, – предупреждаю. А он такой:

– Сплю и вижу, – и ржёт. – Только ведь не справишся.

– Идём, – гаварит Глория и тащит меня из комнаты опять в коридор. – Скоро уже начинаим. Я тебя в кабину должна проводить и наушники выдать. Ты какую музыку любиш?

– Я рэп люблю, – гаварю.

– Рэпа у нас полно, – гаварит. – Теперь тут стой. Вот наушники. Камеру видиш?

– Ага.

– Када красная лампочка горит, ты в эфире.

– Хуясе, – гаварю.

– Именно. Молчи, главное, – объясняит. – Я потом музыку выключу и дам команду на выход. На сцену пойдеш вот по этой красной линии. Понял?

Киваю.

– Ну, всё тада. Жди маево сигнала.

– Окей.

Она сваливаит, и я почти сразу слышу в наушниках трэшёвый рэп. Минут через десить, как она и сказала, на камере зажигаица красная лампочка. Лыблюсь на неё и типа пританцовывую под музыку. Так повторяица еще пару раз. Потом, как она и сказала, музыка вырубаица, и Глория велит идти на сцену.

Шурую с понтом по красной линии – за угол, через какую-то дверь, вниз по лестнице, на сцену, и, блять, на-тебе. Вижу четвырёх моих бэбис на коленях у своих мамок. Аспирина на коленях у Шаринды. Тайленола на коленях у Рейниши. Дексатрина на коленях у Робертарины. И Рексалл на коленях у Клеоны. Рядом с Клеоной свободный стул, и када я в него сажусь, этот алигафренд начинаит тянуть меня за рубашку. Зрители шикают и свистят, я глядю в зал и, кажица, даже вижу их уродские лица. Свет лепит в глаза, показываю им средний палец. Типа: освистываете? Всех урою.

Снуки Кейн, сука жирная, стоит прямо в зале и с понтом такая:

– Какая сегодня публика строгая… Добро пожаловать на шоу, Ван Го. Покажите нам крупно его лицо. Мы сказали Ван Го, что здесь он найдет кого-то, кто в него втрескался. Неожиданно, да, Ван Го?

Глядю в камеру.

– Ага, неожидано, – гаварю.

– Сегодняшнее шоу называется