Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Севастьян и Окулов тут же заверили — исполнят, а как же, да и сами без напоминания если не прошептали б молитву, но обязательно бы перекрестились. Их же товарищи понимающе кивнули, показав тем самым знак понимания. И была в их лицах серьёзность и сосредоточенность, выразительность искренности в желании трудиться во благо.

— Мы с Кондратом Петровичем сегодня отдохнём, а с завтрашнего дня с вами отправимся, посмотрим, где вы уже провели опробование, будем совместно определять дальнейшие места поисков, — промолвил Рачковский, глядя на закончившиеся сборы охотников.

— Вы б нам ружьё какое оставили, всё ж тайга, кто его знает, а защита под рукой не помешает, — встрепенулся Трубников.

Севастьян и сам уже было хотел предложить, без оружия оставлять людей не дело, а так и отпугнуть свирепость можно будет или выстрелом знак подать.

Две группы покинули стан. Кондрат Петрович смотрел им вслед, подняв правую руку, тремя перстами сделал крестное знамение в их сторону и что-то про себя прошептал. Рачковский, подметив такой жест, вслух произнёс:

— Помогай им Господь.

Глава 12

Севастьян взвалил на спину рогожный мешок с промывочным лотком и снедью на целый день. В одной руке лопата, он нёс её то в правой, то в левой руке, иной раз закидывал на плечо. Сегодня он со своими помощниками решил начать брать пробы от устья речки Кадали-Макит вверх по течению Хомолхо. Группе же Окулова предложил пройти вниз по течению до ручья Софьевского и приступить к опробованию до речки Семикач. Таким образом, он добился того, что им было задумано.

Свою группу поведёт по руслу, уже заведомо имеющему на своём отрезке наличие золота. Здесь при нём Хоньикан поднял самородок, он рукой показал на прижимы скал, омываемые рекой, где его соплеменники находили золотой песок и малые самородки. В то же время продолжала теплиться надежда — русло Хомолхо всё же не только на этом участке имеет золотые запасы, они наверняка простираются и далее.

Разделившись, каждая группа приступила к работам в своих направлениях. Как и наставлял Рачковский, шурфы рыли через каждые пятнадцать — двадцать саженей. Пройдя таким образом по восемьдесят — сто саженей, ничего особого не обнаружили.

У Севастьяна вкрались сомнения: «Да неуж пусто? Как же так, вот рядом та часть берега, где он своими глазами видел, как Хоньикан шевелил песок и обнаружил драгоценный металл, он у меня в кармане, это тому свидетельство, неоспоримое доказательство! Ну не мог же Хоньикан заведомо подложить, он же не знал, что я появлюсь у них в стойбище. Да и обмануть никак не мог…»

— Мужики, перекусим, чай погоняем и к тому прижиму направимся, — Севастьян рукой махнул на пологую часть берега с одной стороны, с другой с плеском бившейся воды о каменные плиты. — Да пред ними два-три шурфа вскроем.

— Севастьян, а ты уверен в искренности знакомого тебе тунгуса? Не принёс ли он золотой камешек с другой речки, что так бережно за пазухой хранишь? — спросил Сохин.

— Думал об этом, но тут же отбросил — не тот он человек, не тот, чтоб в заблуждение ввести. Заверял, а о других речках не молвил, всё про Хомолхо рассказывал, не один год стоят они стойбищем здесь. Искать надобно, мужики, искать.

— Раз искать, будем искать, пройдём реку, может, Господь и натолкнёт нас на чудо, — вздохнул Сушков, ел солонину и запивал чаем.

Наспех отобедав, сложили остатки еды в котомки, подняли инструменты и направились к продолжению поисков.

Первый после обеда шурф показал крохотные значки золота, да, это было оно, мельчайшие, представлявшие собой крошечные зёрнышки и микропластинки. Крохотные, но они отражались жёлтым блеском. Да, оно было мизерным, но это было золото!

— Золото! Мужики, золото! — воскликнул Севастьян, глядя во все глаза на дно лотка. — Ай да удача! Гляньте! — торжествовал Севастьян.

Сушков и Сохин, оставив рытьё очередного шурфа, бросили кайлы и лопаты, подбежали к товарищу.

— А ну покажи, — оба склонились над промывочным лотком и тут же в один голос взревели: — Есть, стало быть, золото, есть в речке!

С особой осторожностью Севастьян собрал значки на ладонь, с нежностью обдул, солнце убрало влагу, отчего они подсохли, ссыпал на клочок бумаги и аккуратно завернул, свёрточек сунул в карман за пазухой, где носил заветный самородок.

Последующие шурфы показали более богатые значки, и даже средь мелкого песка обнаружилось золото в размер рисовых зёрен, и два величиной с монеты достоинством в одну и две копейки серебром. Это у троих поисковиков вызвало неописуемый подъём восторга, хлопали друг друга ладошками от радости, обнимались и приплясывали. Трудно было передать прилив восхищения. Со стороны можно было подумать, что трое мужиков либо от изрядно принятого алкоголя резво дурачились, либо сошли с ума и кривлялись от охватившего их буйного помешательства.

— Ну, Севастьян, Господь с нами! Ай да речка, ай да долина! — радовался Сушков.

Не унимался и Сохин, он, не сдерживая эмоций, во всю глотку горланил, заглушая шум воды в речке:

— Не зря, не зря, ребятки, ох не зря мы здесь появились! Явно кто-то из нас в рубашке родился! Такое во сне не приснится, а тут вот оно! Вот оно, ребятки!

— Кто в рубашке родился, что ж за вопрос? Явно Севастьян, кто же ещё! Главное, нашли! Купец с советником просто взбесятся, дар речи потеряют. Надо же, удача привалила — в первый же день и на богатство напоролись. Мы ж с вами первооткрыватели! Вы это понимаете, мужики! Первооткрыватели! — громогласно шумел Павел.

Севастьян присел на камень, слушал шумные возгласы товарищей, разглядывал намытые драгоценности и, наконец, еле сдерживая эмоции, высказался:

— Прав ты, Пашка, истинно прав — никто, а именно мы первооткрыватели сего клада земного, ух развернутся же здесь работы, тайгу на многие дали разбудят!

— Так, сворачиваемся и айда до наших кормильцев, пущай глянут, какова речка богатая.

Севастьян подумал, но возразил:

— Порадовать Трубникова успеется, золото вот оно, а мы с вами ещё пару шурфов под скалой опробуем, глянем, чего там имеется. Нутром чую, на золотую жилу наступили мы, тут и впрямь кладезь имеется, день выпал удачный. Ох, мужики, аж грудь распирает, слышу, как сердце стучит, вот-вот наружу выскочит.

— Ладно, ладно, Севастьян, страсти-то не только тебя переполняют, так что убавить надобно восторги душевные, умерить волнения, побережём силушки, они нам теперь ох как пригодятся, к новой жизни ноне пойдём, по-новому стройку заладим! — призывал Сохин.

— Теперь будем, непременно будем, — поддакнул Севастьян. — Дабы не припозднится, давайте мужики пару