Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

У подножия скалы, где был рядом бьеф воды, шурфы пришлось проходить неглубоко и не из-за нетерпения и спешки, а не позволяли твёрдые породы — плотик. А когда набрали грунт в лоток и промыли первую порцию, сразу блеснуло несколько малых самородков. Неистовство овладело тремя золотоискателями.

— Ети ты ети, да тут прорва золота! Мужики, прорва! — воскликнул Севастьян. — Гляньте, каков крупняк пошёл! Ай да речка, ай да речка! — и тут чуть осёкся: — Радость великая, но и чуток омрачает.

— Чего так, ты чего, Севастьян, что может омрачать, ну ты хватил, — удивился Сушков, а глаза у него горели радостью и счастьем.

— Группа Окулова если не найдёт золота, неуютные чувства посетят меня, ведь мужики-то под его началом советнику обязаны, а если промашка выйдет, так косяка на нас кидать станут, да и господа меж собой как бы не рассорились. Беда будет, а Рачковский меня в укор выставит, мол, ага, знал, где золото скрыто, сам обнаружил, а Окулова послал в пустые места.

— Брось, Севастьян, чего городьбу городишь, ты чего насыпал его в речку? Нет! И нечего на себя тень на плетень наводить, на то воля Божья, а ты… — возразил Сушков. — К тому же коль мы нашли, так и им удача улыбнётся, раньше времени не труби.

— Дай Бог, чтоб ладно вышло.

— Выйдет, Севастьян, выйдет, не сомневайся и не терзай себя, радуйся находке нашей. Нашли, понимаешь, нашли! — успокаивал и восклицал Сушков.

Севастьян махнул рукой, показав тем самым — будь как будет, главное, открыли золотоносные пески — дело-то какое наружу вытащили! И породы оказались не бедными, это ж малые пробы песков и те показали — золота здесь немерено, а уж господа пускай сами решают, как меж собой поступить. «Люди они культурные, честные, рассудительные, уважают друг дружку, не допустят меж собой непонимания, всё разумно разложат, что ж тут им делить, коли удача налицо выгорела. Речка большая, а тут глядишь, и другие ключи разведать возьмутся и в них чего отыщем, так и того блага приумножатся…» — успокаивал себя Севастьян.

Перваков с товарищами вернулись в стан. Рачковский и Трубников сидели у костра, пили чай, о чём-то вели беседу. Увидев появившуюся тройку своих копачей-искателей, по их выражениям лиц поняли — идут с добрыми новостями. Это и верилось и не верилось. Верилось, что это как раз та речка, на которой был найден самородок, что носил с собой Севастьян, и не верилось, что не могут так быстро недра раскрыть свои золотые запасы, это не кладовая с дверцей — отворил, и вот оно золото.

А на лицах охотников и впрямь словно нарисованы улыбки и счастливые сияния глаз. Этого нельзя было не заметить, нельзя скрыть, даже если проявить искусство утаить обрушившуюся на них удачу.

Сбросив с себя котомки, мужики подошли к своим благодетелям. Севастьян достал из-за пазухи свёрток и развернул его, в таком виде подал Трубникову:

— Вот, Кондрат Петрович, гляньте, какова речка. Дюже богатая! Прав тунгус был, не соврал.

Трубников взял в руки намытое золото, щупал пальцами, брал на пробу меж зубов, сдавливал, как бы проверял на твёрдость и наконец с восхищением произнёс:

— Золото, определённо золото! — с этими словами передал драгоценный свёрток Рачковскому. — Вы посмотрите, Кузьма Гаврилович, истинно золото! Ай да вы черти окаянные, ай да молодцы! Нашли всё ж, вскрыли закрома подземные. Ну, Севастьян, дайка-ка я тебя поздравлю. — Трубников приподнялся, подошёл к Севастьяну и, обхватив его обеими руками, крепко обнял, а затем пожал руку. — Удачливый ты человек, как в народе говорят: фартовый!

Рачковский же разглядывал золото, прощупывал мелкие самородки, один, что покрупнее, потёр о сукно, и все заметили, как оно изменилось — от лучей заходящего солнца и пламени костра оно загорелось, заблестело ярко-жёлтым металлическим цветом. Подошёл к Севастьяну, горячо пожал руку и промолвил:

— Вот на что способны русские натуры, сказал и сделал. И ладно так случилось, что нас с Кондратом Петровичем Господь с тобой, Севастьян, свёл. Великое дело открыли! Нести тебе, Севастьян, с сего дня теперь крест по жизни золотоискателя-первооткрывателя! Действительно фартовый ты человек, с этим не поспоришь, — задумавшись, добавил: — Что ж

Что ж там Окулов, какие он новости принесёт?

Разговоры пошли оживлённые, все забыли про ужин — не до него. Поисковики наперебой рассказывали, как и где копали шурфы, как Севастьян промывал пески в лотке, как торжествовали, завидев на его дне, долгожданное и желанное золото. Купец же с советником расспрашивали: сколько прошли шурфов, через какое расстояние проходили, глубоко ли брали пробы, добирались при рытье до скальных пород или брали грунт верхних слоёв, много ли в лоток сыпали породы.

Из пояснений мужиков Трубников с Рачковским пришли к единому мнению: речка Хомолхо весьма богата золотыми запасами. Раз пробы брали не при скале, а из наносов над ними, то при плотике содержание золота в породе гораздо больше. А то, что последние пробы, взятые почти на поверхности скальных пород у речки, и они дали мелкие самородки наталкивает на подтверждение — золота здесь много. И завтра же следует пройти дополнительные шурфы куда глубже и на значительном простирании долины, прощупать речку основательно. В целом же вывод напрашивался сам собой — речка на всём её протяжённости золотоносная, потому как не может месторождение прерываться частями или быть лишь в коротком отрезке одного русла, такое в геологии встречается крайне редко.

Эти размышления прервала вернувшаяся из писков группа Окулова. Подошли шумно, лопат и кайл с собой не было, лишь котомки и промывочные лотки. На то все обратили внимание.

— А где ж инструменты? — с недоумением спросил Рачковский.

— На берегу речки оставили, средь каменьев, в приметном месте. Чего их носить туда-сюда за три версты, кто до них дела иметь будет, разве что медведь подойти обнюхать захочет, — улыбаясь, ответил Окулов. — Прошли, Кузьма Гаврилович, речку вниз по течению сколь смогли сегодня, шли, как требовалось — через шестнадцать, а потом и через двадцать саженей пробы брали, и везде золото есть. По-разному пробы, и малые и добрые выходили. Главное есть золото в речке! Глядите! — Окулов из кармана штанины извлёк тряпицу и развернул. — Глядите!

Рачковский принял развёрнутый лоскут с намывом и воскликнул:

— Что ж, радостную весть принесли, искатели злата! Давайте отдыхайте, намаялись. Группа ваших сотоварищей уже порадовала нас четвертью часами ранее, тоже с золотом вернулись. С хорошим золотом! Как же вы порадовали наши с Кондратом Петровичем сердца, в первый день и открыли богатые недра. Стою, и не верится, а оно так и есть на самом деле. Все