Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Севастьян спросил так, волнуясь, как воспримут тунгусы потерю обжитых угодий. «Хоньикан, узнав, вспомнит нашу встречу, поймёт, кто привёл людей сюда. Но раз Трубников заверил, будет всё по совести, за плату сходную, то чего огорчаться, не разбойников привёл, да и всё одно, купец с советником силу имеют, так и чрез государя продавить могут. Ан нет, не хотят, это оттого, чтоб не проклинали тунгусы их, не плевались слюной в спину…» — раздумывал Севастьян.

Плотно позавтракав, все оставили стан и, разделившись на две группы, двинулись по речке. Севастьян повёл своих товарищей и Трубникова от устья Кадали-Макита вверх по течению Хомолхо, Окулов же своих людей и Рачковского вниз по руслу.

По ходу движения Севастьян показывал места забора вчерашних проб. Трубников воочию убедился: шурфы были пройдены не до плотика, значит, и содержание золота в песках вчера показало не особо высокие результаты. В двух местах он потребовал углубиться до скальных проявлений, а когда промыли породу, все ахнули — в лотке заблестели несколько небольших самородков. Промывка же ближе к речке и вовсе ошеломила искателей — извлекли гораздо больше и более крупные экземпляры драгоценного металла с разной фракцией россыпного золота.

— Что ж, — глаза Трубникова горели, — проходим разведку вдоль русла через каждые пятьдесят саженей. Необходимо ускорить определение общей границы месторождения. Да поторапливаться следует, уж напрягитесь, мужики.

О последнем можно было и не просить, Сушков и Сохин с удвоенной энергией кайлили и копали шурфы, Севастьян же только и успевал за ними брать пробы и промывать их в лотке. Таким образом, группа продвигалась ускоренно, и даже когда солнце перекатилось за полдень, азарт их не останавливал, а продолжали заниматься работой, всеми двигало одно — а что там дальше?!

Трубников на карте делал пометки, где брали пробы, приводил к ориентирам местности относительно речки. Собирая в лотке содержимое лотков — намытое золото, Кондрат Петрович аккуратно заворачивал его в бумажные пакетики, подписывал грифелем номер, взвешивать же результаты собирался на стане. Следовало было знать истинное содержание драгоценного металла в горной массе. Учитывая предполагаемую площадь залегания, толщу наносов и среднее содержание золота в породе, грубым подсчётом можно определить и запасы открытого месторождения.

Продвигаясь выше по Хомолхо, пробы не становились скуднее, хотя иной раз нет-нет да выявлялись лишь значки, но вновь выходили на хорошую промывку. Солнце собиралось скатиться за сопку, когда Трубников от усталости присел на большой камень.

— Как же увлеклись, целый день голодом, до чего же горячо становится, когда тебя окрыляет успех, — тяжело и в то же время с довольным выражением лица вздохнул Трубников.

— Заметьте, Кондрат Петрович, сегодня прошли немалое расстояние, и всюду золото, невероятная подземная кладовая. — Севастьян присел на другой камень рядом с купцом, присели передохнуть и Сушков с Сохиным.

— По моим подсчётам, где-то полторы версты, а если добавить нижнюю часть, что вы прошли вчера, то все три будет. В предстоящие два-три дня постараться больше расстояние пройти и опробовать. А уж потом и столбить начнём.

— Забором обносить, что ли? — от удивления вскинул глаза Сохин.

Трубников рассмеялся:

— Думаю, дело до устройства забора не дойдёт, вы, молодой человек, хватили чрезмерно, это ж сколь трудов положить надобно заборы городить, — продолжал смеяться Кондрат Петрович, но спустя минуту стал серьёзным и пояснил: — Установим предварительные столбы, указывающие расстояние обследованного месторождения, прихватим с неким запасом, на затёсах напишем номера и кому принадлежат. Здесь, — Трубников потряс картой, — отметим, где эти маяки установлены, что и будет основанием для составления заявки в полицейском управлении на свершившееся открытие. — Трубников поднялся, сложил в сумку карту и предложил: — Всё, мужики, довольно говорить, пора нам на отдых, к тому же весьма проголодались и, думаю, могли бы вчетвером быка съесть.

— Быка не быка, но над куском доброй оленины бы размялся, а то ужо бурчит в утробе. — Сушков тронул себя по животу.

Вернулись на стан в сумерках. Рачковский со своей командой уже были в лагере. В котелке дымилось варево, вскипевший чай издавал аромат какой-то лесной травы.

— Наконец-то, я уж всяко передумал. Что ж вы, Кондрат Петрович, так припозднились?

— Не обессудьте, Кузьма Гаврилович, увлеклись и за весь день к пище не притронулись. Есть золото! На протяжении речки, что сегодня одолели, фиксировали, проб набрали множество, завтра, послезавтра, думаю, осилим и до верховья дойдём, а там и взвешиванием проб займёмся. А у вас как?

— Прямо скажу: о таких запасах ранее не был наслышан, впервой подобное открытие на памяти, полагать надо, несметны недра здешние, велики россыпи.

— Протяжённость пройденного нами с Перваковым участка вёрстами мерить можно, да ваши границы, видать, обширные, а посему описать следует тщательно, столбы установить, и дело за тунгусами, назрел вопрос к его разрешению.

— Назрел, Кондрат Петрович, назрел. Сегодня тоже проб брали множество, радуют пробы, а что столбить, так время позволяет, лишь затягивать не следует, как завершим разведочную проходку.

— Учитывая сплошное залегание золота, так мы где через сто, где через двести саженей породу шевелили, спешили, а детально исследовать долину можно и после регистрации, когда официально документами закрепим, там и воля на всё и Божья, и наша будет.

— Возражать не буду, согласен, Кондрат Петрович. — Рачковский, присаживаясь на пень, глянул на собеседника. — Вернулись, и думы думал, может, завтра и податься в стойбище тунгусов и наперво обговорить купчую, если старосту застанем?

— Да надо бы, первостепенное дело сделано, нашли, что искали, но давайте посвятим ещё два дня разведке, затем в два-три дня и обозначим границы месторождения. С Севастьяном отправимся до стойбища тунгусов, а остальной народ пускай готовит столбы с затёсами, время терять ни к чему, и так припозднились.

Два дня прошли недаром. Обе группы каждый раз возвращались уставшие, но довольные. Пробы радовали, они подтверждали наличие золота в горной массе, залегающей в речке и береговой полосе. Желание продолжать поиски не ослабевало, а, наоборот, вело к подъёму узнать, где же заканчивается эта земная кладовая, какова её протяжённость?

Глава 15

На пятый день Рачковский и Трубников с утра принялись на аптекарских весах взвешивать намытые за все дни пробы. В блокноте помещали их номера, вес золота. Картина складывалась радужная — среднее содержание металла в трети ведра породы, что промывалось каждый раз в лотке, составило четверть золотника — примерно один грамм, из расчёта, если промыть сорокаведёрную бочку песков — сто двадцать граммов — это тридцать золотников.

— А ежли двадцать таких бочек в день промывать — шестьсот золотников, Кузьма Гаврилович, это ж надо! — воскликнул