Женщина Солнца - Джеймс Уиллард Шульц

Мгновение он глупо пялился на шкурку ласки, которую все еще держал в протянутой руке. С нее его взгляд переместился на девушку и, наконец, на Мартина, который весело ухмылялся, глядя на него. Это было больше, чем он мог вынести: высоко подняв шкурку, он злобно бросил ее на пол и крикнув:

– Смейся, черт бы тебя побрал, смейся! Я еще доберусь до неё! – резко развернулся и быстро вышел из комнаты. Мы смотрели на открытую дверь, пока не услышали последние его шаги вниз по лестнице и по усыпанному гравием двору, затем посмотрели друг на друга, на шкурку ласки на полу и рассмеялись.

Поднимающийся Волк шагнул вперед, поднял шкурку за хвост и внимательно осмотрел ее, понюхал зеленый пучок, прикрепленный к ее спинке, и воскликнул:

– Сладкая трава! Это чья-то магическая шкурка; кто-то заставил мистера Большое Перо поверить, что это шкурка ласки, которую Женщина Солнца видела в своем видении. О, я готов поспорить, что он немало за это заплатил!

– Я так испугалась, – сказала Женщина Солнца, – так испугалась, что чуть не умерла, когда этот плохой человек знаками все мне сказал и сунул руку в свой маленький мешочек. Я была уверена, что он достанет из него… то, что сделает меня… то, что…

– Да, мы знаем, что ты чувствовала. Тебе не нужно пытаться нам это сказать, – перебила Мастаки.

– Я увидел его сразу за воротами, он разговаривал с Лопесом; говорил так громко, так возбужденно, что я подумал, что он пьян. Я слышал, как он сказал: «Я собираюсь заполучить ее! Я вернусь к ней через две-три минуты. Ты останешься здесь, чтобы выпустить нас.» Я не стал ждать, чтобы услышать больше. Я подумал, что он собирается устроить здесь неприятности, поэтому побежал, взял свои пистолеты и последовал за ним, – сказал Поднимающийся Волк.

– Я, конечно, хотел бы узнать, откуда у него эта шкурка ласки. Держу пари, что это будет занятная история, которую стоит послушать, – сказал Мартин.

– Ты всё узнаешь об этом, может быть, сегодня вечером, во всяком случае, завтра, – ответил Поднимающийся Волк и, положив шкурку ласки в карман, вышел. Женщина-Солнце вернулась на свое место, взяла полоску вышивки, отложила ее в сторону, снова взяла и задумалась, печально наблюдая за Мартином, который вернулся на свое место и нервно набил трубку. Когда он брал с огня головешку, чтобы прикурить, то поймал ее взгляд, быстро отвернулся, уронил головешку и пробормотав:

– Я на сегодня достаточно накурился. Пойду спать, – встал и покинул нас.

– Сестра! Ты это сделала! – сказала Мастаки, как только он ушел.

– Я знаю. О Вышнее, пожалей нас! – воскликнула девушка и со слезами на глазах ушла в свой угол комнаты.

Латур тем временем спускался, несомненно, настолько рассерженный, что едва мог видеть дорогу сквозь заросли шалфея: без сомнения, снова и снова он вспоминал, как уверенно вошел в нашу комнату, оправдываясь тем, что получит девушку, ее радость, когда он показал эту дурацкую шкурку ласки и, что было хуже всего, довольную ухмылку Мартина в момент его замешательства.

– Что это значит? Почему вы все здесь собрались? – взревел он, когда, прибыв к воротам своего форта, обнаружил там всех своих подчиненных.

– Потому что ваш переводчик велел нам ждать здесь вашего возвращения, – ответил один из них.

– Где он?

– Он отправился, как вы приказали, с торговым отрядом в их лагерь на Тетоне. Он и его женщина тоже.

– Быстро, кто-нибудь, оседлайте мою лошадь и приведите её сюда! – сказал он и поспешил в свою комнату, почти сразу вернувшись со своим ружьём.

– Что он сказал, это Пятнистое Лицо, перед тем, как уйти? Куда он направился? – спросил он у работников, которые все еще стояли у ворот.

– Из форта, на север, – ответил один из них.

Другой, несомненно, с большим удовлетворением, потому что все работники Латура ненавидели его, сказал:

– Мсье, тот человек говорил, что вы обменяли двадцать бочонков lle bon liqueur pour un peau de la belette – одну шкурку ласки.

– Да, и он сказал, что вы вернетесь таким счастливым, что подарите нам один бочонок!

– Я дам ему что-нибудь, когда поймаю его! – взревел Латур, и в этот момент привели его лошадь, он вскочил в седло и умчался.

На следующее утро, когда наши конюхи вывели наших лошадей пастись, Поднимающийся Волк отправился с ними и далеко в долине встретился с конюхами-конкурентами и узнал от них все, что они знали о странных событиях в их заведении. Они не могли сказать ему, кто был тот индеец, которому дали двадцать бочонков спиртного и другие вещи. Латур вернулся в форт вскоре после восхода солнца, и, поскольку он был зол как никогда, когда вошел, они были уверены, что ему не удалось найти Пятнистое Лицо и этого индейца.

– Ну что ж, мы скоро все об этом узнаем, – сказал Мартин.

– Здесь есть один человек, который уже об этом все знает – это наш привратник. Ещё раз я советую вам уволить Лопеса, – сказал Поднимающийся Волк.

– Нет, мы позволим ему остаться там, где мы сможем за ним присматривать, – ответил Мартин.

В течение недели пикуни спустились вниз и разбили лагерь на Тетоне, сразу за хребтом, и вечером в день их прибытия Поднимающийся Волк, широко ухмыляясь, привел Большое Озеро, Одинокого Человека, Четыре Медведя и многих других поговорить и покурить с нами. Указав на одного из них, он сказал, конечно, на языке черноногих:

– А вот и наш друг, Много Хвостовых Перьев, который обменял шкурку ласки на двадцать бочонков спиртного!

– Это был крепкий напиток! Здесь было хорошо, – сказал он, самодовольно потирая живот. – Хотел бы я, чтобы у меня его было больше.

– Расскажи нам об этом, – сказал я.

– Ты первый, – сказал он Большому Озеру. И тогда вождь рассказал о появлении в лагере Латура и Пятнистого Лица и о том, что им не удалось выведать у Четыре Медведя и Одинокого Человека секрет видения Женщины Солнца. Затем, когда он закончил, другой продолжил рассказ.

– Я не был среди тех, кого пригласили встретиться с торговцем и переводчиком в вигваме Большого Озера, и участвовать в выпивке, которая была там, а потом в вигваме Четыре Медведя, и потому чувствовал себя неважно; я лег спать, мучаясь от сильной жажды, – начал Много Хвостовых Перьев.

На следующее утро я встал очень рано и, направляясь купаться в реке, пожалел, что не выпил хотя бы один глоток спиртного, привезенного торговцем, когда меня догнал Пятнистое Лицо.

– Друг, не хочешь ли выпить? – спросил он.

– Да.

– Тогда пойдем со мной.

Я последовал