Негодяй Билли - Эдгар Райс Берроуз

стоять! – осадил его штурман. – Вас эта договоренность не касается! Это – соглашение между капитаном Симсом и его матросами. А вы ведь к нам не принадлежите: сами вчера говорили, да еще первый подняли бунт. Так что вас будут судить как мятежника, понятно?

– Вам лучше удирать отсюда, сэр, – посоветовал Дивейну Красный Сандерс. – Они наверняка вас повесят.

Дивейн побледнел. Предстать на суд таких людей, как Симс и Уард, несомненно, означало верную смерть… Бежать в лес тоже означало смерть – такую же верную, но еще более страшную.

Дивейн упал на колени и протянул к штурману дрожащие руки.

– Ради бога, мистер Уард, – закричал он, – сжальтесь! Я не виноват, меня подбил Терье. Он лгал мне так же, как лгал и матросам. Вы не можете обрекать меня на смерть! Это будет убийством! Вам придется за это ответить!

– Когда нас поймают, то все равно вздернут, – проворчал штурман. – Если бы вы не увели девушку сегодня ночью, она была бы цела и мы получили бы за нее хороший выкуп, достаточный, чтобы как-нибудь выпутаться. А вы все испортили.

– Вы можете получить выкуп за меня! – воскликнул Дивейн, цепляясь за соломинку. – Я сам выплачу вам сто тысяч долларов в тот день, как вы меня живым и невредимым доставите в цивилизованный порт.

Уард присвистнул и цинично рассмеялся ему прямо в лицо.

– У вас нет ни шиша, мистер болтун! Мы это знаем от Клинкера.

– Клинкер лжет! – продолжал барахтаться Дивейн. – Что он вообще может знать о моих средствах? Я – состоятельный человек.

– Ну хватит уже лясы точить, – недовольно пробурчал Бланко, который думал только о том, как бы ему самому сговориться с Симсом и Уардом. – Берете ли вы нас, матросов, обратно, мистер Уард, и обещаете ли вы никого из нас не наказывать, если мы поклянемся повиноваться вам в дальнейшем?

– Обещаю, – ответил штурман.

– Тогда, белый человек, иди с нами. Будешь нашим пленником.

Черный гигант схватил Дивейна за шиворот и силком потащил его вниз по крутой тропинке.

Таким образом мятежники вернулись под командование капитана Симса, а Ларри Картрайт Дивейн перешел на положение пленника, причем его обвинили в преступлении, которое, с тех пор как существует мореходство, наказывается смертью.

Глава XII

Ода Иоримото

Стоя посреди грязной землянки своего похитителя, Барбара Хардинг вторично услышала приказание японца, державшего ее за руку.

– Идем! – повторил он.

При звуке его голоса одна из женщин проснулась и приподнялась на своем ложе. Она с мрачной ненавистью взглянула на Барбару, но не выказала никакого удивления при виде ее. Казалось, будто изящные американки были обычным явлением в доме Оды Иоримото.

– Чего вы от меня хотите? – закричала по-японски испуганная девушка.

Ода Иоримото взглянул на нее в изумлении. Где научилась эта белая девушка говорить на его языке?

– Я – даймё Ода Иоримото, – сказал он ей. – Это мои жены. Теперь и ты будешь моей женой. Идем!

– Подождите! – вскричала дрожащая девушка. – Если вы не сделаете мне никакого вреда, мой отец щедро наградит вас. Отпустите меня невредимой, и он даст вам десять тысяч рё[4].

Ода Иоримото только покачал головой.

– Двадцать тысяч рё! Сто тысяч… – продолжала уговоры Барбара. – Вы сами можете назначить цену! Только не делайте со мной ничего плохого.

– Молчи! – прервал ее японец. – Здесь нам рё не нужны – даже слово это известно нам только по старинным сказаниям. А если бы мне понадобились монеты, то мои горы полны желтого металла, из которого их можно сделать. Ты будешь моей женой. Идем!

– Постой! Я хочу поговорить с тобой, но наедине, не при этих женщинах.

И она взглянула на дверь, находящуюся в противоположном конце помещения.

Ода Иоримото пожал плечами. «Минутой раньше, минутой позже – не все ли равно!» – подумал он и повел девушку к двери, на которую она указывала глазами.

Внутри второй комнаты было совсем темно, но даймё, знакомый с местом, уверенно двигался вперед. Девушка же, идя рядом с ним, украдкой ощупывала его пояс.

Наконец Ода Иоримото дошел до дальнего конца длинной комнаты.

– Ну? – спросил он и взял Барбару за плечи.

– Ну! – ответила девушка тихим сдавленным голосом.

И в ту же минуту Ода Иоримото, правитель Иоки, почувствовал, как его резко дернули за пояс. Раньше, чем он успел догадаться, что случилось, его собственный кинжал проткнул ему горло. С глухим хрипом, который вряд ли мог быть услышан в соседней комнате, даймё тихо осел на пол. Барбара Хардинг нанесла еще несколько ударов кинжалом, пока не убедилась окончательно, что ее враг мертв. Затем, дрожащая и обессиленная, она упала на грязный пол около трупа.

Несколько минут Барбара Хардинг пролежала так в полубессознательном состоянии, ощущая только леденящий ужас и упадок сил. Чуть шевельнувшись, она случайно дотронулась до холодеющего трупа и с подавленным криком отпрянула назад.

Понемногу девушка вновь овладела собой и вместе с тем поняла, какой опасности она подвергается. Ноги у нее подкашивались, и она села, уставив широко раскрытые от ужаса глаза на дверь, ведущую в смежную комнату.

Женщины и дети, казалось, были погружены в глубокий сон. Очевидно, предсмертный хрип японца никого не разбудил. Барбара встала и осторожно двинулась к двери. Сможет ли она незаметно пересечь вторую комнату и достичь выхода? Если ей удастся выйти наружу, она побежит в джунгли и с наступлением утра попытается найти дорогу к берегу и к Терье.

Девушка судорожно сжала кинжал и шагнула в большую комнату, но одна из женщин зашевелилась. Барбара отшатнулась обратно в тень комнаты, из которой только что вышла.

Женщина села и потянулась. Затем встала, подбросила несколько поленьев в очаг с тлеющими углями в углу, подошла к полке и сняла котелок. Барбара поняла, что японка занялась приготовлением завтрака.

Вся надежда на бегство пропала! Несчастная тихо прикрыла дверь и ощупью начала искать какой-нибудь тяжелый предмет, которым она могла бы припереть ее, но все поиски ее оказались напрасными.

Наконец она вспомнила о теле убитого. Труп может удержать дверь, если ребенок или собака вздумают войти. Это все же лучше, чем ничего. Но сможет ли она заставить себя прикоснуться к нему?

Инстинкт самосохранения творит чудеса. Хрупкая и изнеженная Барбара Хардинг овладела собой и перетащила труп самурая, прислонив его к двери. Хотя звук волочащегося по земле мертвого тела заставил ее дрожать от омерзения и ужаса.

Барбара сняла с убитого его длинный меч и доспехи – она решила дорого продать свою жизнь. Снова, как тогда, когда она боролась с волнами после крушения «Полумесяца», ей вспомнились слова Терье: «Я буду бороться до последней минуты». Ей сейчас ничего другого не оставалось…

В соседней комнате,