Я не чёртик! - Юлия Александровна Лавряшина

Но это место казалось таким сказочным, мне не хотелось покидать его. Я верил, что этот луг создан для первой любви, которой предстоит поселиться в наших сердцах навеки. Что там болтал скрипучий чертополох, будто у коростелей ничего не бывает на всю жизнь?! Он просто не успел узнать меня, Кори, – самого верного коростеля в мире.

Дни отдыха, когда я кормился, пил из чистого ручья и купался в нем, а потом отсыпался, сменялись ночами пения и тоски: “Приди же, любимая!” Но я по-прежнему оставался один.

И вот уже начал отчаиваться: вдруг мне вообще не суждено найти пару? И такова моя судьба? Никто ведь не знает заранее, что ему на роду написано… Даже люди бывают одинокими, а у них больше способов отыскать друг друга. У меня же была только моя чудесная песня.

Как хорошо, что я не позволил себе отчаяться и бросить петь! Ведь мой зов все-таки достиг ее сердца, и она прилетела ко мне. Самая прекрасная в мире! Именно такая, какой я представлял ее этими долгими одинокими ночами.

Она была изящна и легка. Ее перышки покрывал дивный пятнистый рисунок, в котором я сразу прочел обещание счастья, а тонкий клюв розовел надеждой. Но самым прекрасным в ней были темные миндалевидные глаза, я просто утонул в них с головой.

– Как тебя зовут, милая? – спросил я.

Имя ее прозвучало музыкой:

– Королина.

И голос ее был нежен и глубок.

– Мне понравилась твоя песня, – призналась она застенчиво. – Я слышала и другие, но твоя отличается ото всех. Поэтому я выбрала тебя.

Так началась наша счастливая жизнь!

Вот только не безоблачная… Она была бы таковой, если б мы были единственными коростелями в мире. Но другие птицы отказывались принять то, что мы живем не как все.

– Она уже высиживает яйца, тебе пора искать другую подругу, – нудили коростели-самцы, вылавливая меня то тут, то там.

– Ты свое дело сделал!

– Теперь ты свободен.

– Живи как хочешь…

Они отказывались понять, что именно это я и делаю – живу как хочу. А моим единственным желанием было провести с Королиной все отпущенное мне время. Ведь она была доброй и умной, с ней было интересно и весело, и я любил ее всем сердцем. Я просто не мог понять, зачем мне искать другую жену, если лучше моей все равно нет на свете?!

А другие коростели уже начинали злиться:

– Ты идешь против правил!

– Кори, ты хочешь сломать систему?!

– Многие пробовали это сделать, ни у кого не вышло…

– Просто подчинись голосу природы.

Раньше я и не догадывался, как много глупых птиц в этом мире.

Сперва я пытался объяснить им, что такое настоящая любовь и каково это – быть счастливым. Потом начал просто избегать птичьих компаний. Но коростели сами находили меня. Их злость нарастала, и они начали нападать на меня, бить острыми клювами, сшибать на лету.

Но я знал, что выдержу все нападки родственников ради своей жены и милых пушистиков, уже народившихся в нашем гнезде. С их появлением мне открылось, что у любви есть еще одна грань: в детстве я всем сердцем любил маму, потом без памяти влюбился в Королину, а теперь меня переполняла любовь к нашим птенцам, краше которых никого и представить невозможно…

Королина страдала, видя мои раны, хотя я никогда ей не жаловался. И однажды она мужественно предложила:

– Кори, может, тебе стать таким, как все? Я боюсь за тебя… Найди другую подругу. Заведи новую семью. Так положено у коростелей.

Но я об этом и слышать не хотел. Я помнил, как больно было маме слышать брачную песнь моего отца, призывавшего другую птицу. И ни за что не заставил бы свою жену испытать такую муку.

Королина понимала это. А за то, что она попыталась принести себя в жертву, чтобы спасти меня, я полюбил ее еще больше.

Увы, ее страхи были не беспочвенны…

Уже осенью, когда наши птенчики выросли и вместе с нами готовились к отлету на юг, меня подкараулила все та же компания коростелей. Они напали на меня стаей, когда я бежал по нашему лугу, наслаждаясь ласковым сентябрьским солнцем. Я нес моей любимой кое-что вкусненькое и воображал, как она обрадуется, вытянет изящную шею, воскликнет:

– Кори! Ты умеешь порадовать!

Но я не добежал до гнезда.

Они выскочили из зарослей травы и налетели на меня со всех сторон.

– Предатель! – кричали они. – Ты не достоин звания коростеля! Ты не хочешь стать таким же, как мы!

Их крики услышали охотники. А собаки учуяли запах моей крови. Я понял, что пропал, в тот момент, когда все коростели бросились врассыпную, а надо мной нависла оскаленная морда с огромными клыками. Еще секунда – и она схватила бы меня!

Но тут с противоположной стороны вылетела моя Королина. Она так храбро бросилась на собаку, точно была тигрицей, а не коростелем.

– Нет! – вскричал я. – Королина, спасайся! Мне уже не уйти.

В тот момент и прибежал второй пес… Его клыки сомкнулись на длинной шее моей возлюбленной, и у меня вырвался истошный вопль. Не оттого, что мое тело прошило болью. Я увидел, как угасают всегда блестящие глаза моей любимой.

И, уже умирая в зубах собаки, которая несла свою добычу хозяину, я увидел, как над лугом дружной стаей взмыли наши с Королиной дети. Они улетали в теплые края и уносили с собой память о двух коростелях, своих родителях, любовь которых была так велика, что их не разлучила даже смерть…»

* * *

Выскочив из дома, Зинка что есть силы поспешила к знакомому кубику, расплывавшемуся от слез. И желтые лампы фонарей, которые уже зажглись в поселке, оборачивались звездами, притянувшими нежные души Кори и Королины.

«Они погибли, Валерка, – твердила она про себя. – Но остались верны друг другу… Это ведь главное, правда? Они же сейчас вместе… где-то там?»

Зинка несла свое горе лучшему другу, зная: он поймет, почему она плачет, и не осудит. Как она сама нисколько не винила бабушку за то, что ее сказка закончилась так печально. Когда история оживает, она выходит из-под власти автора и развивается так, как ей предначертано. Бабушка объяснила ей это еще перед тем, как прочла последнюю главу. Если попробовать переломить ход истории, получится неправда. И такую книгу не полюбишь всем