Я не чёртик! - Юлия Александровна Лавряшина

И решительно повернула назад. Другие птицы уже спали, и соседей не было слышно, только коростель не сдавался тьме, да грациозная кошка стремительно пересекла им дорогу. Вряд ли она была черной, хотя как разглядишь в темноте?

Снова пристроившись рядом, Машка с интересом заглянула ей в лицо:

– А ты к Валерке бежала, да?

– Нет, – соврала Зина. – Просто подышать вышла. Дома жарко.

– У вас что, кондиционеров нет?

– Бабушка все собирается поставить, но денег не хватает…

Маша усмехнулась:

– Ну ничего, теперь вы нашего папашу доить будете – и кондишн поставите, и вообще…

– Доить?

– Ну, это Лера так сказала. Что, мол, твоя мать присосалась к нам как пиявка…

– Она так сказала?! – задохнулась Зинка.

Быстро оглянувшись, хотя кроме коростеля никого поблизости не было, Машка тихо проговорила:

– Она попытается избавиться от этого мальчика, вот увидишь. И от меня тоже. Не знаю как… Но она что-нибудь придумает.

– Почему? Тошка же не с вами живет! Чем он ей мешает?

Они уже поравнялись с Зинкиным домом и остановились у калитки. Прищурившись, Маша посмотрела на нее испытующе:

– Правда, не понимаешь? А деньги? Ей денег жалко на него тратить. И на меня. Может, она даже убьет меня. До Антошки-то не доберется.

Зинка отшатнулась:

– Ты что?! Она не сможет… Нет!

– А что сложного? Подложит отраву в еду… Она же меня кормит. Мачехи – они такие… Сказки не читала, что ли?

В ужасе качая головой, Зинка попятилась:

– Не может быть… Она не такая… Она же добрая!

И вдруг увидела точно нарисовавшееся в темном воздухе искаженное злостью лицо Валерии Андреевны, кричавшей, что ей не нужны чужие дети…

* * *

– Знаешь, моя бабушка в детстве играла в одну классную игру – «Казаки-разбойники» называется, – сообщила Зинка, когда утром они встретились в беседке. – Они искали друг друга по стрелкам, рисовали их мелом на стенах, на асфальте… Ну на всем подряд! И искали друг друга. Давай сыграем? Правда, у них команды были… Но мы можем и втроем.

– С Розочкой? – удивился Валерка, глянув на собаку, прикорнувшую у его ног. – Или с Тошкой?

Она улыбнулась:

– С Машей. Ей же тоже скучно все время дома сидеть.

– Да ну ее! – вспылил он. – Будет тут под ногами болтаться.

– Я возьму ее в свою команду. А ты можешь взять Розочку, чтоб не скучно было одному.

Валерка насупился:

– Сама ее зови, если хочешь. Мне Машка сто лет не нужна.

В общем-то Зинка и не сомневалась, что он ответит именно так, поэтому еще перед сном нашла Машку в ВК и даже «подружилась» с ней на всякий случай.

Ей было не по себе от мысли, что с Машей действительно может случиться страшное и помочь ей некому. Валерка даже не попытается… Да он и не поверит, если услышит, будто его мама мечтает кого-то отравить! Значит, на брата Машке можно не надеяться. Для него она только подлая противозина… А кто не станет таким, если никому в целом свете не нужен?

«Надо подружиться с ней, – решила Зинка ночью. – И тогда она захочет стать лучше – это точно. Как мама говорила? Когда в человека верят, ему хочется соответствовать. Не обмануть ожидания».

Конечно, если б сейчас Валерка наотрез отказался принять Машу в игру, она не стала бы ей писать. Но он колебался, и Зинка решила попробовать: а вдруг как раз казаки-разбойники их и подружат? Не только ее с Машкой, но и их с Валерой? Это же отличная игра, раз бабушка помнит ее столько лет!

И она быстренько отправила Машке сообщение, а пока они ждали ее, рассказала, как мама с утра опять наведалась в храм к отцу Дмитрию. Екатерине Александровне казалось, что уж священник-то должен разобраться в Тошкиной истории!

– Он выглядел таким же ошарашенным, как мы все, – сообщила она, вернувшись из церкви и жадно выпив стакан воды. – Но только несколько мгновений… А потом его лицо вдруг просветлело! Прямо на моих глазах. И он чуть в пляс не пустился, честное слово! Твердил, что мы стали свидетелями настоящего чуда Божьего. Что Господь спас невинного младенца от рук палачей, перенеся его в наше время. И нам выпала честь заботиться об избраннике Божьем и оберегать его. Мне даже страшновато стало, честное слово…

И она с опасением покосилась на Антошку, возившегося на полу с машинками – Валерка пожертвовал из своей коллекции.

– Вж-ж, – прожужжал он, пропуская разговоры взрослых мимо ушей. – Апсина.

Мама перевела изумленный взгляд на Зинку:

– Как он быстро вживается в наше время, правда? С виду и не скажешь, что ему уже сто лет…

И они втроем покатились со смеху, а малыш поднял светлое личико и улыбнулся, показав сахарные зубки.

– Отец Дмитрий уверен, что Тошка принесет счастье в наш дом. – Мама притянула Зинку и прижалась губами к ее вьющимся волосам. – Господи, пусть так и будет!

Два брусочка мела Зинка раздобыла заранее – нашлись у бабушки в большой коробке со всякими швейными принадлежностями. Там чего только не было: моточки пряжи, разноцветные куски атласных лент, истрепанный сантиметр, пакетик с пуговицами разных размеров, похожих на конфетки или морские камешки…

И кусочки мела отыскались тут же. Им бабушка обводила выкройки, чтобы на ткани оставался белый силуэт будущей кофточки или юбки. Было это в те времена, когда женщинам приходилось самим шить себе одежду.

– В конце восьмидесятых я даже плащ сама себе сварганила, – с довольной улыбкой вспомнила бабушка, перебирая сокровища из коробки. – Носить-то нечего было! Да и денег вечно в обрез. Вот и выкручивались как могли.

Денег у них и сейчас было в обрез, поэтому мама так обрадовалась, когда Голубятников пообещал помогать им растить маленького Тошку. Кстати, повар их вернулся на работу, так что место оказалось занято. Но Сергей Матвеевич заверил: его помощи хватит, чтобы прокормить всю семью.

– Для приличия я, конечно, сперва отказалась, – весело рассказывала мама за завтраком. – Но Сергей сказал, что для него это дело чести – его же предок как-никак… И я согласилась!

Когда мама выскочила из кухни, услышав телефонный звонок, бабушка проводила ее взглядом и покачала головой:

– У твоей мамы такой легкий характер. И чего ему не хватало?

И добавила пару не очень приличных слов, но произносить их разрешалось только бабушке. Зинка могла и по губам схлопотать. А Зоя Михайловна имела право так говорить про своего сына.

Иногда Зинка думала: наверное, он до сих пор виделся бабушке кудрявым львенком, у которого вместо