Я не чёртик! - Юлия Александровна Лавряшина

Оглянувшись, она вдруг заметила Машу возле одного из недостроенных домов. Та отчаянно махала ей рукой и беззвучно гримасничала, давая понять, что Валерка вот-вот их поймает. И Зинка побежала к ней из последних сил, уже сообразив – Машка решила спрятаться в этом доме. Никого же там нет! Конечно, это чья-то собственность, и, если внезапно нагрянут хозяева, им влетит. Но Зинке всегда хотелось надеяться на лучшее!

– Пошли скорее, – прошипела Маша, когда запыхавшаяся Зинка повисла рядом с ней, уцепившись за сетку-рабицу, которой был огорожен участок. – В доме отдышишься…

Металлическая калитка была приотворена, и девочки просочились в щель. Несколько дней жары и ночные ливни вырастили крапиву на участке с них ростом, а грозно возвышавшийся в отдалении борщевик и вовсе вымахал великаном.

– Ты знаешь, что от ожога борщевика можно умереть? Может, Лера меня и убьет его соком. Я же аллергик, мне много не надо! – Маленькие Машкины глаза даже расширились от ужаса.

Но Зинка схватила ее за руку:

– Не бойся. Мы что-нибудь придумаем. Я с тобой.

Они забежали в дом и замерли как вкопанные. Хотя вокруг валялись битые кирпичи и обломки досок, здесь явно бывали люди – в углу лежал голый матрац, а рядом с ним пустая бутылка.

– Бомжатник, – вздохнула Машка. – Ну ничего. Мы тут ненадолго.

– Думаешь, Валерка быстро нас найдет?

Пожав плечами, Маша вытащила телефон:

– А давай сфоткаемся на память!

– Почему на память? – удивилась Зинка.

– Ну я неправильно выразилась… Просто сфоткаемся. Где твой амулет? – Она подцепила ногтем цепочку. – Достанем… Пусть покрасуется, да?

Зинка была не против: золотистые весы ей нравились. И если Машке хочется, чтобы ее подарок остался на фотографии, – почему бы нет?

– Готово! – Она спрятала телефон. – Пошли посмотрим, что тут?

И Маша первой перешла в соседнюю комнату, пнув по пути строительный мастерок.

– А ты стрелку нарисовала? – вспомнила Зина.

– Что? А… Ну да. Конечно. Смотри, тут какая-то дырка в полу!

У Зинки от страха закололо в пальцах:

– Не свались туда!

Замерев на самом краю, Маша осторожно заглянула в дыру:

– Там подвал, что ли… Похоже, там кошка! Глаза светятся.

– Кошка? – Зина подобралась с другой стороны. – Где? Не вижу. Надо ее вытащить. Может, она там голодает…

– Думаешь, оттуда нет другого выхода?

– Должна быть дверь в подвал. Но кошка же ее не откроет! Наверное, она свалилась в эту дырку…

Машка огляделась:

– Вон лестница валяется. Наверное, строители бросили. Спустишься за ней?

– Я? – растерялась Зинка.

– А я боюсь темноты. И на кошек у меня аллергия, я же говорила.

– Давай лучше Валерку позовем!

– И всю игру испортим? – Машка разочарованно надула губы. – Трусишь? А Валерка думает, что ты прямо супер-пупер…

«Я – супергерой, – вдруг вспомнилось Зине. – Девочка-коростель. Я не боюсь темноты!»

– Ладно, – сдалась она. – Надеюсь, я смогу выбраться с ней наверх…

– С кем?

– Да с кошкой же!

Маша уже тащила деревянную лестницу, оказавшуюся узкой – в дыру она прошла легко.

– Давай лезь, – распорядилась она. – Валерка лопнет от счастья, когда мы расскажем, как ты спасла кошку!

Опустившись на колени, Зинка заглянула в темноту. Кошка, наверное, спряталась, испугавшись лестницы, никаких зеленых глаз видно не было. Уцепившись за верх длинных жердей, девочка неловко переставила ногу на узкую перекладину и подтянула вторую.

«Вот я и на лестнице, – выдохнула она. – Дальше легче пойдет!»

Сколько она преодолела ступеней прежде, чем раздался тот страшный треск? Перекладина подломилась, и здоровая Зинкина нога сорвалась в пустоту. А вторую пронзила такая боль, что она закричала.

Почему разжались руки, она не поняла…

* * *

На черном потолке подвала не возникало никаких картин будущего. Но Зинка и не ждала этого. Когда она очнулась, над головой не было ни проема, ни лестницы, ничего… Машка чем-то закрыла дыру, и теперь ее тут в жизни не найдут. Зинка уже пыталась кричать, звать на помощь, но никто не пришел.

«Вот каким бывает обман, – поняла она, когда разум осознал, что с ней произошло. – Кромешная тьма».

Она попала в ловушку, и выбраться отсюда было невозможно. Вот только кошка оказалась настоящей и испуганно жалась к ней, щедро делясь блохами, от которых Зинка уже вся чесалась. Но самым ужасным было то, что ее несчастная искалеченная нога опять оказалась сломана.

«Наверное, мне вообще отрежут ее… Пока я тут сижу, начнется какая-нибудь гангрена, и придется ампутировать. Это если меня вообще найдут здесь». Она задыхалась от слез, а кошка пыталась унять ее горе и терлась теплым лбом.

Зинка не чувствовала себя такой несчастной с того самого дня, когда папа, разозлившись на то, что дочь хочет уйти с мамой, ударил ее от обиды. Да и ладно бы… Зинке, как и самой маме, было не привыкать «работать грушей», и папа потом всегда просил прощения, чуть не плакал… Но в тот момент она сидела на открытом окне, а он не рассчитал удара.

Когда ему сказали в больнице, что из-за множественных оскольчатых переломов со смещением дочь останется хромой навсегда, папа так выл от горя, точно изувечил сам себя. Только на этот раз мама над ним не сжалилась.

– Я слишком долго прощала тебя, надо было уйти раньше, – выдавила она сквозь слезы. – Это моя вина… Нужно было спасать от тебя ребенка… Если дочь никогда не простит меня, я пойму.

Но Зинка и не думала затаить на маму обиду. Ей же и самой всегда становилось жаль папу, когда его вспышка ярости угасала и он осознавал, что натворил. И целовал мамины синяки, а Зинку баюкал на руках.

В другое время он был самым лучшим папой! Они играли с ним в пиратов, выходя в море на плоту, который сами же построили. На мачте развевался самый настоящий пиратский флаг «Веселый Роджер», который папа сделал своими руками. А они фальшивили на два голоса:

Провожала на разбой бабушка пирата!

В мелодию у них попадала одна мама…

Папа умел без маски нырять так глубоко и находился под водой так долго, что никто не мог его обставить. Он и Зинку научил плавать лучше всех одноклассников. Раньше по физкультуре у нее были одни пятерки, ведь тренировал ее сам папа.

И в футбол они играли с ним с тех пор, как Зинка научилась ходить. Ей потом так не хватало того, как папа дурачится и кричит ей:

– Мазила!

Хорошо, что Валерка решился выйти с ней на поле.

А еще они столько смеялись, когда