Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

полиция Женералитата обыскала дом Гиу и конфисковала карточки. Из показаний Рамона Тубау следует, насколько активную роль на самом деле сыграли Тускетс и Гиу при подготовке военного мятежа. По поручению Гиу он получал от консервативно настроенных бизнесменов деньги на закупку оружия. Все годы войны Тубау продолжал собирать для Гиу информацию[249].

В первые дни мятежа Тускетс следил за событиями в центре города, получая информацию и передавая ее другим членам «Испанского добровольчества»[250]. С крахом органов обеспечения правопорядка, произошедшим сразу после поражения мятежников, над правыми всех мастей – промышленниками, землевладельцами и священнослужителями – в республиканской Испании нависла серьезная опасность. Это особенно относилось к самому Тускетсу, который, благодаря своим публикациям и полемике, вызванной нападками на Масию, был широко известен и имел врагов среди левых всех оттенков. Тускетсу удалось бежать из Барселоны, но его верный товарищ Жоаким Гиу был важной фигурой в пятой колонне мятежников. Гиу без помех оставался в Барселоне до 31 мая 1937 г., когда сотрудники республиканской службы безопасности заявились к нему в дом, но его там не было, так что они арестовали его родителей и Каролину Бардери Соле. Сам Гиу спрятался у родни Каролины в деревне Эль-Койель. Через год, в мае 1938-го, Гиу все же был арестован и в конечном итоге был убит там же 30 января 1939 г.[251]

До этого, в мае 1936 г. (еще даже до начала гражданской войны), республиканские власти провели обыск в доме Гиу. Все обнаруженные части его картотеки были конфискованы. По словам Фирмо Касановы и Каролины Бардери, Гиу был готов к такому повороту событий и имел дубликаты. Тубау утверждал, что у Гиу было три полные копии картотеки, одна из которых могла храниться у Тускетса. По мнению Касановы, во время войны Гиу продолжал копировать записи и смог восстановить примерно треть из них. Все соратники Гиу были согласны, что он спрятал дубликат картотеки в надежном месте. Каролина Бардери Соле думала, что он доверил ее некому плотнику, который был одним из его прихожан и с которым у него наладились дружеские отношения. Другие считали, что дубликаты карточек были спрятаны в крипте его церкви Сантс-Жуст-и-Пастор. Однако в ходе раскопок в подвалах церкви в послевоенный период ничего не нашлось[252]. Соответственно, неясно, смог ли Тускетс вывезти из Барселоны какую-то долю карточек и если да, то какую. В 1938 г. он утверждал, что его архив пришлось оставить на республиканской территории[253]. Однако при наличии доступа к его собственным книгам и выпускам Las Sectas он, при его поразительной памяти и таланте выдумщика, вполне мог восстановить его – по крайней мере, частично.

Два брата Хуана Тускетса, адвокат Хауме и студент-фармацевт Мануэль, тоже были среди гражданских членов «Испанского добровольчества». Они поддержали мятежных военных, потому что верили Хуану, когда тот утверждал, что «религии грозит опасность со стороны атеистического коммунизма». Оба они погибли в боях в Барселоне рано утром 19 июля 1936 г. Сам же Тускетс скрылся, перебравшись сначала в дом родственницы своей матери Гертрудис Милы, а затем в квартиру еще одного своего брата, Маги, врача и издателя, отца архитектора Оскара Тускетса и издательницы Эстер Тускетс[254].

Степень грозившей ему опасности стала еще очевиднее 26 июля, когда в городке Вильяфранка-дель-Пенедес был убит Эмилий Блай, муж сестры Тускетса Марии Терезы. Три дня спустя патруль ФАИ чуть было не обыскал дом, в котором находилась квартира Маги. Хотя Тускетс и уверял, что симпатизирующие ему анархисты не дали масонам осуществить коварный план по его устранению, можно не сомневаться, что, если бы члены ФАИ его обнаружили, они бы его убили. Маги выбежал на улицу и смог призвать на помощь отряд националистической организации среднего класса «Каталонское государство» (Estat Català), который вынудил анархистов отправиться дальше, не обыскав здание. Наконец Андреу, брат Эмилия Блая, исполнявший обязанности консула Парагвая в Барселоне, сумел через своего друга, консула Португалии, раздобыть для Тускетса португальский паспорт, в котором говорилось, что он родился в городе Гимарайнш к северу от Порту. 30 июля на автомобиле парагвайского консульства он добрался до порта и по поддельному паспорту смог подняться на борт немецкого торгового судна Uckermark, направлявшегося в Геную. Позже он рассказывал еще одну мало похожую на правду историю о том, что его хотели выбросить за борт и ему пришлось убеждать капитана судна, что он не противник нацизма. Если предположить, что это правда, с учетом всех антиеврейских высказываний в его работах эта задача была не слишком трудной. Корабль прибыл в Геную 31 июля, и оттуда Тускетс отправился в Рим, где прожил до конца августа. Наконец, с разрешения Ватикана он через Францию добрался до Памплоны[255], где установил контакт с отцом Луисом де Деспухолем Рикартом, с которым познакомился, когда Деспухоль был каноником кафедрального собора Барселоны. Деспухоль был близким другом и соратником кардинала Исидро Гомы, архиепископа Толедо и примаса всей Испании. Как и Гома, Деспухоль нашел прибежище в Памплоне, столице Наварры. При поддержке этих влиятельных священнослужителей Тускетс вскоре перебрался в Бургос, чтобы начать работать с руководителями мятежников. Сначала он жил там в пансионе, но вскоре съехался со своей овдовевшей сестрой, чтобы заботиться о ней и двух ее детях. Каким бы занятым Тускетс там ни был, он неуклонно поддерживал тесный контакт с Гомой[256].

Писатель-карлист Антонио Перес де Олагер был соседом Тускетса по пансиону и оставил его на удивление юмористический портрет, который во многом совпадает с тем, что несколькими годами ранее писал о нем Микель д’Эсплугес:

Блондин, всегда улыбающийся, таинственный, тонко чувствующий, прилежный, с холодной, бескорыстной, великолепной храбростью одержимый поиском масонов под любой салфеткой… Доктор Тускетс сыплет историями, как вишнями из корзины, торопясь рассказать их с изящным остроумием и пикантными подробностями… Доктор Тускетс знает лучший способ шутить, который состоит в том, чтобы начать смеяться чуть раньше, чем слушатели поймут шутку, и делает это ничуть не стесняясь своего дружелюбного, довольно детского, хриплого, но милого хохота.

Его общество было настолько приятным, что все ловили каждое его «непринужденное и наводящее на размышления слово». Тускетс особенно увлекался словесными играми. Однажды он предложил своим собеседникам назвать три слова испанского языка, которые содержат все пять гласных. Когда никто не смог ответить, он с триумфом назвал все три, радостно определив их как «ужасные»: murciélago, funerario y Republicano («летучая мышь», «похоронный» и «республиканец»)[257].

Тускетс был очень популярен среди военных как главный противник масонства в Испании, так что теплый прием в Бургосе был ему гарантирован[258]. И Мола, и Франко, которые отличались