Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

параноидальной ненавистью к масонству, были восторженными читателями его книг, что обеспечило ему достойное место в элите националистов. Когда Тускетс наконец начал работать в Бургосе непосредственно на мятежников – сначала на Молу, а затем на Франко, – его сведения и подозрения в отношении предполагаемых масонов сыграли важную роль в формировании организационной инфраструктуры репрессий. Некоторое время он работал на Молу на пару с одним из самых зловещих людей из лагеря националистов, другом и бывшим подчиненным генерала полицейским Хулианом Маурисио Карлавильей дель Баррио. В тот недолгий период, когда и Тускетс, и Карлавилья числились в штабе Молы, они совместно прочесывали прессу в поисках доказательств масонского или еврейского влияния. Однако это сотрудничество закончилось, когда Карлавилья перешел в подчинение Николаса Франко. В мае 1937 г. в Вальядолиде на него было совершено покушение, связанное с его конфликтом со сторонниками Мануэля Эдильи, после чего он бежал в Португалию[259]. Как бы там ни было, сотрудничество набожного и возвышенного Тускетса со скользким Карлавильей не приносило удовольствия ни одному из них. Позднее Тускетс с отвращением дистанцировался от своего соратника времен гражданской войны и заявлял историку Жорди Каналу, что Карлавилья был «страстным нацистом, вравшим даже больше, чем Комин Коломер» – другой полицейский, который писал антимасонские книги, в которых нападал на левых[260].

После того как 1 октября 1936 г. в Саламанке Франко был провозглашен главой государства националистов, дела Тускетса резко пошли в гору. Ему очень помогло случившееся 4 октября назначение отца Хосе Марии Буларта капелланом семьи Франко. Буларт, секретарь епископа Саламанки Энрике Пла-и-Дениэля, был близким другом Тускетса и его бывшим однокурсником по барселонской семинарии. Отец Буларт предложил Тускетсу отправляться в епископский дворец и служить мессу для семьи генерала вместо него всякий раз, когда он сам не мог этого сделать. Тускетс стал частым гостем во дворце, где по любезному настоянию епископа Пла-и-Дениэля поселилась семья Франко. В итоге Тускетс добился такого доверия, что был назначен наставником дочери диктатора Кармен. Попеременно живя то в Саламанке, то в Бургосе, к ноябрю Тускетс стал наставником еще и двух дочерей генерала Фиделя Давилы, президента «правительства» мятежников, Государственного технического совета. Он познакомился с Серрано Суньером и, поскольку они оба лишились братьев из-за действий левых, близко сошелся с ним. С учетом его особых отношений с кардиналом Гомой, он оказался близок к самым разным центрам принятия решений, и неудивительно, что в 1938 г. он мог написать:

После выступления военных я почувствовал поддержку большую, чем когда-либо. Я пишу на основе предложений представителей церковной иерархии. Сам генералиссимус одобряет мои кампании. Их также поддерживал министр Серрано Суньер – человек, который кажется олицетворением логики, но имеет и сердце, и горячность[261].

Как секретарь кардинала Гомы, отец Луис де Деспухоль докладывал ему из Саламанки, что «Тускетс явно на своем месте и пользуется большим уважением. Его основная деятельность – поиск масонских документов и всего, что связано с этой темой. Правительство создало для этого особый отдел, Тускетс работает там, и он на самом деле – душа этого проекта». Тускетса также назначили одним из советников руководимой Хосе Марией Пеманом комиссии, которая фактически выполняла в составе Государственного технического совета функции министерства образования. Тускетс готовил рекомендации по вопросам, касающимся религиозного образования, в частности о цензуре и книгах, которые должны быть изъяты из обращения. В результате его деятельности были составлены списки школьных учителей и преподавателей университетов, которые подлежали увольнению. В это же время он тесно сотрудничал с кардиналом Гомой[262].

Однако многочисленные хвастливые уверения Тускетса, что именно он стоял у истоков отдела прессы и пропаганды в аппарате мятежников, а потом и возглавил его, абсолютно не соответствуют истине:

Во время войны я руководил пресс-службой. Так вышло потому, что именно я предложил Франко создать такой отдел, при условии что он будет секретным. На этом посту я имел значительное влияние, потому что он подразумевал ежедневный контакт. Я делал эту работу абсолютно один, не считая помощи моего друга, священника из Бургоса. Мы собирали все, что выходило, переводили, и это давало прекрасные результаты[263].

На самом деле отдел прессы и пропаганды была создан и начал действовать еще до того, как Тускетс начал работать на Франко. Но он, безусловно, выполнял в пресс-службе определенные обязанности, тщательно просматривая СМИ в поисках свидетельств деятельности масонов. При этом он, несомненно, мог это делать по собственному предложению.

Как и многие потерявшие близких от рук противника, Тускетс, похоже, то испытывал желание отомстить, то думал о самоубийстве. Возможно, именно поэтому этот бледный и элегантный священник так тесно сошелся с пережившим такую же трагедию Рамоном Серрано Суньером, когда в феврале 1937 г. свояк каудильо прибыл в Саламанку. Практически повторяя слова обезумевшего генерала Хосе Мильяна Астрая, Тускетс признавался в Бургосе своему другу-карлисту Антонио Пересу Олагеру: «Я влюблен в смерть, но смерть – самый высокомерный и неблагодарный любовник. Когда она понимает, что ее желают, что ее боготворят, что ее по-настоящему любят, она бежит, она прячется, она нас бросает»[264].

Вскоре после того, как Франко обосновался в Саламанке, Тускетс нашел выход для своей жажды мести, начав работать в отделе, о котором отец де Деспухоль упоминал в докладе кардиналу Гоме. В 1937 г., отчасти по его инициативе и при поддержке самого Франко, штаб-квартира (Cuartel General) собирала материалы, изъятые в захваченных районах у политических партий, профсоюзов и масонских лож, а также в частных домах сторонников левых сил. Проверка и сортировка этих документов проводились главным образом в иудео-масонском отделе Службы военной информации мятежников. Номинальным главой этого отдела был команданте Антонио Палау, но работа по анализу документов выполнялась вдохновителем его создания, то есть самим Тускетсом. Его главной задачей был сбор и систематизация всей информации о масонах, поступавшей как от разведывательных служб, так и из публикаций в республиканских и иностранных газетах. Такие материалы значительно пополнили его старые списки и картотеки масонов, которые считались врагами дела мятежников. Эта информация, зачастую неточная, сыграла решающую роль в репрессиях против либералов и левых. Однако Тускетс столь же усердно разоблачал возможных масонов и среди тех, кто поддерживал выступление военных[265]. Вторя Пересу де Олагеру, фалангист Максимиано Гарсия Венеро отмечал: «Он искал следы масонства в трудах, высказываниях и частной жизни сторонников Национального движения. Тускетс видел масонов повсюду». Тускетс однажды заявил Рамону Гарриге, который тесно сотрудничал с Серрано Суньером в отделе прессы и пропаганды, что может определить масона по тому, как сложен платок в кармане его пиджака. Его отчеты о «наших врагах», которые отправлялись как высшему командованию армии, так и церковным иерархам,