За горами, за лесами - Александр Геннадьевич Турханов

распоряжались, покрикивая на мужиков, поторапливая, но это больше для порядка – те и без понуканий спешили до грозы приготовить ужин. Санька чувствовала себя странно: ножик едва шевелился в руках, будто руки принадлежали не ей, а кому-то постороннему, но страха за Лёшку она не чувствовала, а чувствовала только, как холод ползет по плечам, по шее, будто связывает ее, хочет оставить без движения.

Когда Володя вернулся с новыми добровольцами, как раз всё было готово. Пришли пятеро из второго отряда, с обеда начавшие искать от озерка. Вернулись ни с чем: ночной ливень смыл все следы, все запахи, если они и были. Никаких зацепок не нашлось – ни вещички, ни клочка одежды, ни поломанной ветки, ничего. Решили искать от домика вниз, в сторону поселка, но на всякий случай ходили и на другую сторону сопки, да всё без толку.

Те, кто выходил им навстречу с Глухариной поляны, пока еще было светло, тоже ничего не нашли. Видимо, парень ушел куда-то в сторону – в лесу это часто бывает, когда лешак водит. Никому не хотелось думать, как далеко можно уйти за полтора дня, это были бы слишком отчаянные мысли, но факт оставался фактом: площадь поиска необходимо было расширять.

Тут же за едой наметили план, как дальше искать Лёшку. Решили разбиться на группы по четыре-пять человек, идти в разные стороны. Чтобы самим не заблудиться в тайге, договорились оставлять по пути зарубки. С тем и разошлись по палаткам.

Всю ночь над Глухариной бушевала гроза, не давая спать ни людям, ни собакам. Успокоилась только к утру. Но потянулись, будто серый шлейф, низко над землей облака, цепляясь и обвисая, как ватные лохмотья, на верхушках деревьев; моросил мелкий дождь, сделалось холодно и промозгло.

Уже было собрались выходить, когда услышали звук невидимого из-за низких облаков вертолета. Но вот вертолет завис над Глухариной и с ревом пошел на посадку.

На поляну стали выпрыгивать люди в камуфляже – это прибыл отряд спасателей.

– Терентьев, – представился капитан, бывший у них за главного.

Он рассказал, пока его подопечные устанавливали и настраивали рацию, что к западной стороне массива уже вылетели два вертолета с отрядами спасателей МЧС и волонтеров из местных. Также к южной и северной стороне выдвинулись из города вездеходы со спасателями и еще одна группа на квадроциклах. Они тоже будут, постепенно сужая кольцо, идти к ним, восточному отряду, навстречу. Точкой соединения послужит Карбаганская долина. Она и будет лагерем, куда все группы станут продвигаться со всех сторон, как гребенкой прочесывая тайгу.

– Должно всё получиться, – добавил капитан. – По крайней мере, будем надеяться. Но сами понимаете – тайга…

Все стали молча расходиться, собираясь каждый в свою группу, во главе которой теперь стоял сотрудник МЧС с рацией. Всем раздали яркие жилеты, оранжевые и красные, и день перестал наконец казаться слишком мрачным, хотя бы на взгляд. Каждый понимал и разделял тревогу капитана, и то, что он недосказал, тоже понимали: силы действительно были подключены немалые, но все эти люди, со своими вертолетами, вездеходами, квадроциклами и рациями, были как щепки в море.

Глава шестнадцатая

Это была одна из самых коротких летних ночей, и длилась она всего ничего. Но для Лёшки – самая длинная ночь в его жизни. И наступила она внезапно – вот только несколько минут назад еще можно было различить траву и камни, и деревья вокруг не стояли сплошной черной стеной, а видны были стволы и ветки, подсвеченные тускло-матовым светом. И вдруг, будто черное покрывало на всё вокруг накинули, – сразу стало темно, «не видно ни зги», как сказал бы дед. Лёшка так и не успел найти место, пригодное для ночлега, – опять дупло или, может быть, пещерку… хоть что-нибудь, чтобы можно было укрыться от моросящего весь день дождя и переночевать в относительном тепле и сухости. Оставалось только одно: забраться на дерево и там переждать ночь. О таком ночлеге им тоже рассказывал Котелок.

«Правда, это уже крайняя мера, – говорил преподаватель. – Если ничего не найдете подходящего, если не сможете разжечь огонь, то хоть это… Только обязательно привяжите себя к дереву, чтобы во сне не упасть», – добавил он.

После урока они с Ромкой вдоволь нахохотались, представляя в лицах, как Котелок привязывает себя к дереву – с его-то круглым пузом…

Но сейчас совет преподавателя совсем не казался смешным. Спички так и не высохли, а если бы и высохли – всё вокруг было напитано дождем, какой уж тут костер… Хорошо хоть, подходящая елка оказалось рядом – ее крепкие и толстые ветки кривились совсем невысоко от земли, и сама она будто стелилась по сопке. Лёшка забрался повыше, уселся поудобнее, вытянул ремень из штанов. Но оказалось, что его длины не хватит пристегнуться к стволу. Ствол был довольно мощный, ремень вокруг него едва сходился, куда уж тут самому втиснуться. А на деревьях, чей ствол был потоньше, ветки казались прутиками – попробуй удержись.

«Что за бред Котелок нес?! – разозлился Лёшка. – Чем, интересно, он привязывался?» Хотя Котелок-то небось веревку с собой носил и в лес без снаряги не совался.

Злись не злись, деваться было некуда. Ничего более подходящего он всё равно сейчас не нашел бы – и Лёшка решил все же как-то устроиться здесь. Однажды он набрел в Интернете на объявления, в которых предлагалось провести ночь в «уютной хижине на дереве». Посмотрел тогда и фотографии – действительно, хижины были построены прямо на деревьях, на террасах стояли столы и стулья, висели гамаки, горел свет…

«Сюда бы такую хижину!» – мечтал Лёшка, ложась животом на ветку и пытаясь себя к ней привязать. Кое-как это ему удалось. Но пролежал так не больше пяти минут: мышцы от напряжения стало сводить, даже дышать было почему-то трудно, да и руки-ноги он скоро совсем перестал чувствовать – они вмиг затекли и окоченели. Лёшка отстегнулся, помассировал живот, потер себя за плечи, подрыгал ногами. Снял рюкзак, положил его под себя, опять попробовал устроиться на ветке – но всё равно было неудобно. И холодно, холодно! Жесть как было холодно! Не выдержав, Лёшка сполз на землю, стал размахивать руками и приседать, чтобы согреться.

Вдруг заскрипело, зашевелилось что-то неподалеку – и через мгновение он опять сидел на дереве, расширенными от ужаса глазами всматриваясь в темноту и прислушиваясь. Сидел не шевелясь, долго. Даже холода не чувствовал. Вдалеке бушевала