Из огня да в полымя - Александр Капков

до железнодорожной станции, миновали ее и оказались перед рекой, за которой раскинулся город. Вернее, городок. Был он небольшим по площади и вытянутым вдоль реки. Среди двух – и одноэтажных домов высились церкви. И их Антон насчитал больше десятка. Видимо, жил здесь народ богобоязненный или же наоборот, многогрешный. Телега проехала деревянный мост и по идущей вверх улице поднялась к площади, за которой шли торговые ряды. Здесь Изломин и его спутник рассчитались с хозяином телеги. Антону поездка обошлась в семь рублей. Попрощавшись с командированным, долго трясшим его руку, Изломин направился для начала в местный трактир. В этом частном коммерческом заведении он наконец-то наелся от души, заплатив сущие копейки за свежие щи, отварную рыбу и вкусный квас. Укрепив тело и, соответственно, дух, Антон принялся выполнять намеченный им по дороге план действий. Начать он решил с местного культпросвета. Следовало официально обозначить свое пребывание в городе. Второй его целью было найти людей, которые смогли бы помочь ему с поисками Елизаветы Крушевиной. То, что девушку зовут также как Воронову, показалось Антону необъяснимым совпадением. И только позже оно получило свое объяснение.

Выйдя из трактира, Изломин спросил дорогу и узнал от серьезного мужчины с картонной папкой в руках, что райсовет расположился в здании бывшей городской думы, в самом центре города. Ему подробно объяснили, как туда пройти, и Антон зашагал в указанном направлении. Город Острогожск, до революции бывший дворянско-купеческим, четко делился на центр и пригороды, окружавшие его с двух сторон. Центр был привлекателен ровными кварталами и прямыми мощеными улицами с тротуарами.

Над красивым двухэтажным зданием уездного Совета рабочих и крестьянских депутатов висел красный флаг. Обойдя его, Антон вышел к одноэтажному флигелю, в котором размешался отдел культпросвета. Устроен он был очень демократично: почти все помещение флигеля, кроме небольшой прихожей, занимала одна большая комната. В ней, на первый взгляд, беспорядочно стояли четыре канцелярских стола. За ними сидели четверо молодых людей: две девушки и двое юношей. Пятый стол находился на возвышении, у самой дальней к входу стены. За ним сидела молодая женщина, чуть постарше остальных. Вдоль самой длинной, глухой, без окон стены располагались деревянные полки с книгами и газетами. Все обитатели флигеля одновременно подняли головы и посмотрели на посетителя, позволившего себе так безцеремонно вторгнуться в этот храм культуры. Оглядев Антона, четверо вернулись к своим делам. А пятая, сидевшая за столом рядом со входом, совсем юная, краснощекая и со значком КИМа на сиреневой ситцевой блузе, строго произнесла:

– Вам что, товарищ?

Её любопытные глазки снова пробежались по Антону, на этот раз не упуская, кажется, ничего, даже самой ничтожной мелочи.

– Здравствуйте, товарищи! Извините, что отвлекаю вас от работы. Дело в том, что я приехал из Москвы.

Это слова оказались просто магическими. Через минуту он был окружен всеми пятью культпросветовцами, забросавшими его вопросами и сами на них отвечающими. Антона бесцеремонно крутили во все стороны, пока заведующая, как раз та, что постарше, не отбила его у своих подчиненных и не усадила перед своим столом. Звали ее Катерина Петровна Зотова. И лет ей, как вскоре выяснилось, было двадцать три. Антон рассказал ей о том, что ездит по губернии, собирая интересные проявления городского и сельского фольклора.

– Вот заехал и в ваш город. Хочу остановиться здесь на несколько дней. Правда, я даже не знаю, где мне устроиться. Есть у вас гостиница?

– Какая гостиница, товарищ Изломин? – всплеснула руками Катя, так она попросила ее называть. – Не нужно вам в гостиницу. Я отведу вас к своей тете. У нее домик прямо за городским садом. Она сдает комнату, и совсем недорого.

– А в нашей гостинице одни клопы! – вставила краснощекая Таня.

– И страсть любопытные коридорные, – добавил Костя, заведующий физкультурным сектором. – Подсматривают и подслушивают!

– Договорились, – согласился Антон.

И для него начался час вопросов и ответов. Вопросами его забросали самыми разными. От литературы и кинематографа до моды и внешнеполитической обстановки. Оказалось, что культпросветовцы – большие почитатели бастующих немецких рабочих и творчества Владимира Маяковского. Антон собрался с силами и живо, в лицах изобразил своё посещение творческого вечера поэта-новатора. А затем продекламировал запомнившийся отрывок его нового стихотворения. Все слушали его, буквально открыв рты.

– Ах, какая у вас там жизнь! – со вздохом сказала Катя. – Так интересно!

– Но и у вас в городе тоже, наверное, происходят изменения на культурном фронте, – заметил Антон, давая себе возможность передохнуть, а ей – поделиться с ним местными успехами.

– Ещё бы! – оживилась Катя. – Вы не думайте, товарищ Изломин, в нашем городе много чего происходит. Есть свой драматический рабочий театр, три дома культуры, библиотека, пять школ первой и одна второй ступени.

– И восемь ячеек «Долой неграмотность», – вставила Таня.

Постепенно увлёкшись, они наперебой стали рассказывать местные культурные новости, вывалив целый ворох самых разнообразных сведений, включая организацию общества безбожников и молодёжный субботник. Теперь пришла очередь Антону таращить глаза и широко открывать рот. Лишь после того, как он познакомился со всем, что произошло в их городе и уезде за последний год, Катя спохватилась:

– Ой, вы же, наверное, устали с дороги? И поесть хотите? А мы вас баснями кормим.

– Нет, нет. Я поел.

– Хорошо! Тогда пойдемте, я отведу вас к тете.

Она повернулась к своим подчиненным и подмигнула:

– Ребята, если кто меня спросит, скажите, что пошла с инспекцией.

Катя была не такой красавицей, как Лиза Воронова, но обладала хорошей фигурой и была достаточно миловидной, чтобы привлекать к себе внимание. Она повела Антона по городу. И тому показалось, что добрая половина жителей числилась в ее знакомых, а треть – в приятелях. Она останавливалась каждые десять шагов, мило щебетала с минуты две, затем спохватывалась и шла дальше. Антона Катя представляла как товарища из Москвы и говорила это таким тоном, что лица ее приятелей вытягивались в очевидном уважении.

– Катя, у меня есть и одно личное дело, – сказал Изломин, улучив момент, когда навстречу им никто не шел. – Мои друзья попросили узнать, живет ли в Острогожске их родственница.

– Как ее зовут?

– Елизавета Георгиевна Крушевина.

– Не слышала, – задумчиво протянула Катя. – У нас почти пятнадцать тысяч жителей. И не все работают. А сколько ей лет?

– Двадцать.

– Скорее всего, она комсомолка. Надо проверить списки комсомольских организаций.

– Вы сможете?

– Конечно! Завтра