Из огня да в полымя - Александр Капков

– Прости, сказал глупость. Ты в праве поменять имя. Хоть завтра.

– Завтра и поменяю!

Мир был восстановлен, и их дружеское общение продолжилось. Глафира повела его в кинотеатр. Она была большой любительницей фильмов. В свою очередь, Нелидов после сеанса пригласил ее в ресторан. После ужина Глафира привела его к себе в маленькую комнатку в большой коммунальной квартире. В ней помещалась односпальная панцирная кровать и комод. Платья Глафира вешала прямо на стену, где между вбитыми гвоздями была натянута проволока. Пока девушка перестилала постель, Нелидов сидел на единственном стуле и курил в открытое окно.

– Все, – раздался ее голос.

Он повернулся. Девушка лежала под одеялом.

– Ты меня совсем не знаешь, – сказал Нелидов. – Вдруг я принесу тебе неприятности?

– Плевать! – ответила она. – Ты не похож на моих знакомых. И я почему-то тебе верю. Только ты не думай, я пусть уже не девушка, но и не шлюха.

Нелидов молча разделся и погасил свет. Обычно перед сном он вспоминал Аньес и мысленно желал ей доброй ночи. В этот раз он про нее забыл и заснул под утро, обнимая другую. И приснилась ему тоже Глафира.

Глава тринадцатая. Забрезжила надежда

Антон договорился встретиться с Катей в отделе Пролеткульта. Он должен был подойти туда к обеденному перерыву. До этого Антон позавтракал у гостеприимной Анны Васильевны и отправился побродить по городу. Он осмотрел местный музей, находившийся на втором этаже пожарной части, прогулялся вдоль реки и посидел в городском саду. За пять минут до начала перерыва Антон пришел к флигелю и увидел перед входом крепкого и загорелого молодого человека в голубой рубашке с короткими рукавами и шнурованным воротом, белых брюках и спортивных туфлях. На плечи у него был накинут пиджак, а на густых черных волосах красовалась клетчатая кепка. Щеголь подпирал стену рядом с входом и кого-то ждал. Антон собрался входить и взялся за ручку двери. И тут выяснилось, что ждали его.

– Ты, что ли, москвич? – спросил молодой человек, придержав плечом дверь.

– Да, я из Москвы. Что нужно, товарищ? – спокойно спросил Антон, словно не замечая нарочитой грубости в обращении к нему незнакомца.

– Поговорить надо! Отойдем.

– Ладно.

Они отошли от двери.

– О чем поговорить? Тоже интересуешься народным творчеством?

Антон решительно отказывался принимать незнакомца в клетчатой кепке всерьез.

– Против народа я ничего не имею. Только держи-ка ты свой интерес при себе.

– Загадками говоришь. О каком интересе речь?

– Какие уж тут загадки, – ухмыльнулся незнакомец. – Я тут узнал, что ты на Катю виды имеешь. Так вот, здесь тебе не обломится. Понял? А не понял, так я и вразумить могу.

– О как! – Антон улыбнулся. – Теперь понятно. Так вот, никаких видов на товарища Зотову я не имею. Мой интерес сугубо деловой. Есть у меня поручение, а Екатерина Петровна помогает его выполнить.

Парень в клетчатой кепке сдвинул ее на затылок. Он был настроен воинственно и удивился добродушию москвича. У него даже мелькнула мысль, что он, может, и зря приревновал Катю к приезжему.

– Ну, если так, – сказал он уже более миролюбиво, – хочу тебе пояснить. Катя – невеста моя. А тут слышу: какой-то москвич объявился и вокруг Кати, значит, вьется. Надо, думаю, сходить, предупредить, чтобы ничего и не помышлял.

Он сдвинул кепку на лоб и протянул руку:

– Федор.

– Антон.

Рукопожатие вышло крепким. Как ни старался Федор смять пальцы москвича, у него не вышло. Неизвестно, к чему бы привело их дальнейшее общение, но тут открылась дверь, и пролеткультовцы вышли на крыльцо. Увидев Антона, все стали подходить к нему, поздороваться. Катя появилась последней. Она улыбалась, а заметив Федора, нахмурилась.

– Что ты здесь делаешь? – строго спросила она, подходя ближе.

– Да ничего такого, – стал оправдываться он. – Решил с вами в столовку сходить. И вот с ученым из Москвы познакомился.

– Катя пожала Изломину руку и предложила:

– Антон, пойдемте с нами. Вы ведь еще не ели? Вот и пообедаете.

Пролеткультовцы гурьбой двинулись в столовую. Тротуар не позволял им идти всем вместе, и они стихийно разбились на пары. И только Федор, Катя и Антон шли позади втроем.

– Узнали что-нибудь? – спросил с нетерпением Антон у Кати.

– Ничем порадовать не могу, – покачала головой девушка. – Ни в каких списках Крушевина не значится. Будто и не было ее.

– Плохо, – вздохнул Антон.

– Не расстраивайтесь вы так, – участливо сказала Катя. – После обеда я, как и обещала, отведу вас к Леониду Прохоровичу. Посмотрим, что он скажет.

Федор в разговор не вмешивался. Пока выходило, что москвич говорил правду. Но все одно что-то в этом Антоне ему не нравилось и раздражало. Исследователь народного творчества был хорош внешне и слишком уверен в себе. От таких-то красавцев девки и млеют. Федору захотелось вызвать его на ссору и поучить по-свойски, прямо здесь, на улице. Аж кулаки зачесались. Все же место было неподходящим. И он немого остыл, решив, что с расправой над москвичом еще успеется. Особенно если тот соврал и собрался в тихую ухаживать за Катей. Он искоса посматривал на Антона. А тот решал для себя вопрос: что делать, если не повезет и в архиве? Сдаваться он и не думал.

Обед в столовой прошел шумно, с шутками, вызывающими взрывы смеха. Ложку дегтя добавлял в бочку веселья один Федор. Он то смеялся невпопад, то грубо шутил, и остроты его выходили плоскими. Впрочем, пролеткультовцы не обращали на него внимания, давно привыкнув к его неровному поведению. Катя посматривала укоризненно, но ничего не говорила. Антон же, все подмечая, посмеивался про себя. После обеда Катины подчиненные отправились в отдел. Федор – в уком комсомола, он там работал. А Катя повела Антона в архив. Перед тем как разойтись, Федор многозначительно посмотрел на Антона. Мол, помни наш уговор. Антон кивнул. Катя заметила их переглядывания и по пути спросила:

– Что от вас хотел Федя?

– Ничего. Предупредил, что вы его невеста.

– Дурак какой! – покраснела Катя. – Вы, Антон, его извините, пожалуйста. Он хороший товарищ и друг, но уж больно большой фантазер. Я ему ничего такого не обещала. Это он мне проходу не дает.

– Только не говорите, что сейчас не время для личного