Из огня да в полымя - Александр Капков

– Как так? – опешила девушка.

– Как по мне, так глупость это. Счастье времена не выбирает. Оно случается и все.

– Не скажу, – Катя посмотрела на него с любопытством. – Вы правы, отказываться от личной жизни не следует. У нас с Федором все иначе. Наверное, он мне не до конца нравится. Деспот какой-то. Любит, чтобы все по его было. И грубый слишком. Он раньше-то был мягче. Мы на одной улице с ним живем. Отец у него рабочий. Сам работал на чугунолитейном заводе, одним из первых пришел в комсомол. Когда белые подошли к городу, вступил в рабочую роту, воевал. Уже после войны Федора, как активиста послали на политкурсы в Воронеж. Вот оттуда он другим вернулся, заносчивым таким, самоуверенным. Начал меня обхаживать. Я сказала, чтобы не торопился. И все. Закрыли вопрос. Невеста я ему. Как же!

Дав такую характеристику Федору, Катерина перешла на другие темы. Хотя, как это уже было, часто прерывалась, чтобы поговорить со знакомыми. Антон с этим притерпелся и молча ждал, пока она не наговорится.

Городской архив помещался в полуподвальном этаже углового кирпичного дома. Вниз вела наружная лестница. Катя и Антон спустились по ступенькам вниз. Дверь была закрыта, и Катя постучала. Антон забеспокоился: на месте ли заведующий? Но Катя, увидев его состояние, сказала:

– Нет, нет. Он всегда на месте. Дверь закрывает, чтобы дети не забегали во время своих игр.

Им открыл пожилой широкоплечий мужчина маленького роста, полноватый и лысый, зато с добродушным улыбчивым лицом. Он провел их внутрь архива, уставленного шкафами и стеллажами. Катя познакомила с ним Антона. Леонид Прохорович усадил их за стол, предложил чаю, от которого они отказались, и сказал, поправляя очки:

– Итак, молодые люди, зачем вам занадобилось такое скучное место, как архив? Признаться, я в недоумении. Цветущая юность плохо сочетается со старыми пожелтевшими бумагами.

Я так понимаю, красавица Катерина. Дело ко мне у вашего кавалера?

Катя, красневшая по любому поводу, посмотрела на Антона, и тот приступил к изложению своей истории. Архивариус выслушал его и спросил:

– Почему вы, молодой человек, уверенны, будто эта девушка жила в нашем городе?

– Мне говорили друзья, что в вашем уезде была усадьба ее деда.

– Это другое дело! – воскликнул Леонид Прохорович. – И как его фамилия? Вы знаете ее?

– Да, Вишецкий Михаил Сергеевич.

Архивариус в изумлении всплеснул руками.

– Ну вы и мастер наводить тень на плетень. Конечно, я лично знал Михаила Вишецкого. До войны он нередко посещал свою усадьбу. Любил порыбачить в наших местах. Отдохнуть.

– Отдыхал? – удивилась Катя.

– А почему нет? Вы бы видели эти места. Река, сосны, песок! Воздух целебный. У Михаила Андреевича там был лес. Он устроил лесопилку. Завёз машины, нанял работников из соседней деревни и успешно продавал древесину. Он вообще был очень предприимчивым человеком. Вот ведь. Я запамятовал фамилию зятя Вишецкого. А сейчас припоминаю. Да, да! Его фамилия была Крушевин. Помню, что как-то у Вишецкого гостила дочь с зятем.

У них были дети. Мальчик и девочка.

– А что с ними стало? Вы не знаете?

– Нет. Вишецкий сюда во время войны не приезжал. И дочь его тоже. В то время в усадьбе жил один управляющий лесопилкой. Когда же случилась революция (он так и сказал, случилась), у нас в уезде прошла национализация земли. Следовательно, лес и лесопилку сделали государственными. Пожалуй, и все.

– А в Гражданскую дочь Вишецкого с детьми не появлялась в Острогожске? Может быть, они пробирались на юг и останавливались здесь?

– Нет, молодой человек. Про это ничего сказать не могу.

– Подвела я вас, Антон, – грустно проговорила Катя. – Пообещала с три короба, а все понапрасну.

– Вы тут не причем, Катя. Я, по правде сказать, и не надеялся, что мне повезет. Мои друзья большие оптимисты. Иначе не скажешь.

Антон ободряюще коснулся ее плеча.

– Погодите-ка, – произнес радостно было задумавшийся Леонид Прохорович. – Рано вам горевать. Еще не все потеряно. Знаете что? Вам, Антон, просто необходимо поговорить с моей женой Ольгой Степановной.

Он сделал паузу, поглядывая сквозь очки то на встрепенувшуюся Катю, то на оживившегося Антона.

– Тут ведь вот какая история. Ольга стала моей женой недавно, два года назад. Мы с ней вдовцы, потому и решили доживать вместе. Моя жена умерла давно, а муж Ольги – в девятнадцатом году. Звали его Авдей Миронович Бухаров. И был он тем самым управляющим Вишецкого. К сожалению, судьба его вышла трагической. Его расстреляли по доносу взявшие Острогожск белые.

– Вы думаете, что ваша жена может что-то знать про семью Вишецкого? – осторожно спросил Антон, боясь поверить в то, что еще не все потеряно.

– Очень может быть. Ольга приятельствовала с Ларисой, дочерью Михаила Андреевича.

Давайте сделаем так. Я сейчас уйти не могу, надо завершить одну работу, но напишу жене записку. Катя знает, где я живу. И отведет вас, Антон, ко мне домой. Попробуйте расспросить Ольгу Степановну.

Попрощавшись, они вышли на улицу. До дома Леонида Прохоровича дошли быстро. Сейчас Катя не позволяла себе останавливаться. Перейдя через мост, они оказались в пригороде, где шли улицы, похожие на сельские. Немощеные и кривые. На одной из них и стоял дом, недавно побеленный снаружи и окруженный яблоневым садом. Ольга Степановна Величко, в прошлом Бухарова, была еще далеко не старой женщиной с мягкими и приятными чертами лица. Лет, примерно, под пятьдесят. Возраст выдавала лишь седина, уже пробивающаяся в ее темных густых волосах. Сначала она очень удивилась их приходу и даже насторожилась, но, прочитав записку, успокоилась и повела их в небольшую комнату, видимо, игравшую роль гостиной. Прежде всего хозяйка заставила их попить чаю с баранками. Она принесла и поставила на стол самовар, фарфоровые чашки и такую же сахарницу с кусками желтоватого сахара.

– Остатки былого достатка, – пояснила она. – Пейте, пожалуйста, чай. Я завариваю его с травами, поэтому у него своеобразный вкус. Так что пейте, не стесняйтесь.

И только после чаепития Антон перешел к делу.

– Да, я немного дружила с Ларисой Михайловной, – подтвердила Ольга Степановна. – Она моложе меня всего несколькими годами. Мы с ней переписывались, когда она жила в Петрограде, можно сказать, до самой революции. Вы знаете, Антон, что Лариса умерла в девятнадцатом году?

– Я знаю, что она умерла. И только.

– Да,