Из огня да в полымя - Александр Капков

– А ее старшая дочь? Она тоже умерла?

– Нет, Лиза выжила.

– Что вы можете о ней сказать, Ольга Степановна?

– Лиза была очень доброй, покладистой по характеру девочкой. Лицом и характером в мать. Обещала стать настоящей красавицей. Я видела ее в последний раз летом 1916 года. Ей тогда еще не исполнилось двенадцати. Лиза мне и написала о смерти Ларисы.

– Письмо у вас не сохранилось?

Ольга Степановна грустно покачала головой.

– Увы! Порой самое невинное письмо может стать источником больших бед. Я пережила столько обысков, что намеренно не храню свою корреспонденцию.

– А откуда оно пришло? Вы не помните?

– Почему же? Помню. Из Борисоглебска. Это город в Тамбовской губернии. Девочка осталась совсем одна и радовалась, что ее берут на работу.

– Куда именно? Она не написала?

– Вроде бы да. Точно знаю, что в школу. А в какую? Я уже не помню. Простите. Не думала, что это мне понадобится.

– И после Лиза вам уже не писала?

– Нет. Да и зачем ей это? Она сообщила о смерти Лары, потому что та ее попросила. Больше ее со мной ничего не связывало.

На улице Катя сказала:

– Видите, Антон, нам повезло. Вы знаете, что девушка жива. И представляете, где ее надо искать. Это же здорово!

– Спасибо вам, Катя. Вы мне очень помогли. Без вас я бы тыкался, как слепой котенок.

Антон был доволен результатами поиска. Появился след. Теперь нужно было ехать в Борисов и искать Елизавету Крушевину там.

Назад они шли гораздо медленнее, не спеша. Это больше походило на прогулку.

– Когда вы уедете? – спросила Катя.

– Завтра, – хотел было сказать Антон, но вовремя прикусил себе язык. – Катя, если говорить честно, то в ваш город я заехал по одной причине: найти Лизу Крушевину. Или выяснить что-нибудь о ее судьбе. С вашей неоценимой помощью я смог это сделать. А когда мне уезжать, скажите вы. Я послушаюсь вашего совета.

Катя повернулась к нему и посмотрела в глаза.

– Завтра у нас намечено представление народного театра. Мне хотелось бы, чтобы вы его посмотрели, Антон.

– Договорились! Я уеду послезавтра. Куда вы сейчас?

– Провожу вас к тете и вернусь на работу. А что вы будете делать вечером?

– Я свободен от всех дел.

– Предлагаю вам прогулку по городу.

– Катя, я утром осмотрел ваши достопримечательности.

– Я покажу вам то, что вы не видели. Соглашайтесь.

Антон не успел ответить.

– Вот, значит, как! – раздался знакомый голос. И на тротуар вышел из-за дерева Федор.

– Гулять собрались?

– Федор, прекрати! – потребовала Катя. – Что ты тут устраиваешь? Я тебе не жена и отчет держать перед тобой не буду! Ты что, следил за нами?

– Я тебя предупреждал, – сказал Федор Антону, не обращая внимания на Катю. – Берегись теперь, гад ползучий!

Катя заслонила собой Изломина и толкнула Федора в грудь.

– Уйди! Слышишь? Немедленно уйди отсюда!

Антон взял ее за плечи и мягко отстранил.

– Подождите, Катя. Не надо меня защищать. Я и сам справлюсь.

У комсомольского инструктора реакция была хорошая, а кулак тяжелым. Первый его удар Антон пропустил и, если бы не забор, упал бы на землю. Левая скула сразу занемела. Услышав вскрик Кати, он закрылся предплечьем от удара слева и тут же сам ударил ногой в пах. Федор согнулся и зашипел от боли. Ему стало не до драки.

– Может, хватит? – спросил Антон, мало веря в то, что ретивый инструктор успокоится так быстро.

Федор оклемался через минуту и рванулся к нему, горя местью. Антон пригнулся, избегая удара, схватил противника за отвороты пиджака, потянул вниз и, падая, перебросил инструктора через себя. Еще через несколько секунд он сидел на Федоре верхом, удерживая его правую руку ногой. Инструктор, пыхтя, попытался вырваться, но безуспешно и понемногу затих.

– Не рыпайся больше, товарищ. Иначе покалечу. Ясно?

Федор нехотя кивнул. Тогда Изломин поднялся и затем протянул ему руку. Тот, помедлив, все-таки принял помощь врага. Его никто до сих пор так не прикладывал.

– Весело тут у вас, – сказал Антон, подмигнув оторопевшей от происходящего Кате.

Глава четырнадцатая. Банда

Еремей Кацырин по прозвищу Тихий вторую неделю отлеживался на дальнем хуторе у своего родственника. Милицейская пуля зацепила бок, пройдя насквозь. И теперь он ждал, пока все не заживет. Для главаря банды, наводившей ужас на обывателей, кличка была странной. Но объяснялась она просто: Еремей любил решать свои дела по-тихому, без стрельбы, при помощи ножа и кастета. Было время, когда его имя гремело по всей Тамбовщине. Было да прошло. В последний год банда постоянно чувствовала на себе крепкую удавку уголовного розыска. Милиция шла буквально по следам бандитов, нанося удар за ударом. Два предпоследних ограбления провалились, а самое последнее едва не поставило на банде крест. Попали в милицейскую засаду и недосчитались двоих. Еще двое получили легкие ранения. А самому Тихому нападение едва не стоило жизни. Возьми агент уголовки чуть левее.

– Ничего, – думал главарь, он еще посчитается за все.

К обывателям Тихий относился хотя и без жалости, но убивал лишь при необходимости, не зверствовал. Милиционеров и чекистов же ненавидел и мстил им при первой возможности.

Сегодня счет складывался не в его пользу. Банда из шести человек, включая его самого, вынуждена была зализывать раны и прятаться в самом укромном месте, куда Тихий старался заглядывать пореже, чтобы лишний раз не наводить на след. Здесь он чувствовал себя в полной безопасности. Мало того, что хутор отстоял от деревни без малого на семь верст, и вокруг было безлюдно, так еще и лес начинался сразу за задним двором. Пути бегства главарь наметил давно и выбирал их тщательно. Вернее, этими путями он пользовался еще в ту пору, когда был в повстанческой армии Антонова. Вместе с троюродным братом, про кого говорят: седьмая вода на киселе, Тихий воевал с красными почти год. Когда объявили амнистию всем повстанцам, брат Никодим вернулся к крестьянскому труду, а Тихий – к своему прежнему ремеслу, если таковым можно назвать грабеж. Но прежняя дружба между ними не угасла. На хуторе Никодима прятал Тихий награбленное, предпочитая золото и деньги. От вещей старался избавляться. Хранилось