Из огня да в полымя - Александр Капков

смотрелись инородно. Усатых граждан встречалось не меньше, чем бритых. Нелидов сам удивился, насколько быстро освоился здесь, как будто и не было четырех лет мытарств в Европе. Он легко научился употреблять новые слова и сокращения и привык к обращению «гражданин» или «товарищ».

Вокруг него шла самая обычная жизнь. Отчасти, но только отчасти она напоминала ту, прежнюю, от которой Нелидов даже успел отвыкнуть. Вывески на трактирах и ресторанах, открытые лавки, магазины, спешащие по своим делам люди. Впрочем, бросались в глаза и отличия. Те же беспризорники, копающиеся в помойках. До революции их не было на улицах в таком количестве. А еще обилие лозунгов и флагов. По ним легко можно было определить, где находятся государственные учреждения. Но вывод был один. Внешне ничего не говорило о том, что диктатура пролетариата придавила народ железной пятой. Большевики проводили новую политику в экономике. И она дала первые плоды. Он видел это своими глазами. Рассчитывать на контрреволюцию не имело смысла.

О собственной безопасности Нелидов заботился самым серьезным образом. Он принимал все разумные меры предосторожности, возможные в его положении. И, насколько мог судить, за ним никто не следил. Однако эйфории у Нелидова не было. Слишком много поставлено им на карту, чтобы все это рухнуло от случайности или его собственной небрежности. Вот поэтому он двигался по своему маршруту, не торопясь, с остановками, присматриваясь и остерегаясь.

Приехав в Москву, Нелидову было немного странно видеть в ней столицу. Он решил, прежде чем искать девушку, совершить две поездки, не связанные с его делом и подвергавшие ненужному риску. Поэтому ему пришлось вести длительный спор с самим собой. В этом споре возобладала следующая точка зрения: он поедет. Надо убедиться в том, что за ним не следят и не преследуют. Лучше пусть это выяснится раньше, до того, как он влезет в поиски полностью. Первая поездка была в соседний губернский город. Он управился за два дня. Вторая ближе – в Подмосковье, на могилы родителей. На кладбище, где тихо и немноголюдно, он нашел два деревянных креста на могилах отца и матери.

Нелидов присел на скамеечку, притих. Вспомнил матушку и отца. Родительские могилки имели ухоженный вид. И тайны в этом не было. Старшая сестра Николая жила со своей семьей в этом городе. Она и убиралась на кладбище. Станционный поселок небольшой, все друг друга знали. Он поговорил с бабушками, продававшими цветы перед кладбищем, и узнал все необходимое. Где сестра живет и кем работает. Нелидов не боялся, что его вспомнят. Последний раз он был тут еще юнкером. Много воды утекло с тех пор. Сестра жила в том же доме, занимала две комнаты в своей бывшей пятикомнатной квартире. Ее муж работал адвокатом. И сейчас тоже сохранил практику. Сестра же была акушеркой в больнице. Две его племянницы стали совсем взрослыми, учились в школе второй ступени. Нелидов смог увидеть сестру и ее дочек издали, из станционного скверика. И убедился, что с ними все в порядке. Как не желал он показаться сестре, но подавил свой порыв. Лучше ее не волновать лишний раз. Да и как ему объяснить свое появление в стране? Думается, немало соседей были в курсе службы у белых младшего брата акушерки.

Только через четыре дня, успокоенный и умиротворенный Нелидов сел в поезд, идущий в Тамбов. Купив билет в общий вагон, куда пассажиры набились битком, он протрясся на краю нижней полки около суток в полной духоте и скученности. И глубоко вздохнул всей грудью, только оказавшись на перроне Тамбовского вокзала. Поиски девушки он начал в самом Тамбове. Внучка Вишецкого, судя по сведениям, предоставленным в письме его другом, работала учительницей. Вполне возможно, что ее следы обнаружатся в губернском отделе народного образования. Ротмистр, почитывая во время своего путешествия газеты, представлял себе в общих чертах советскую образовательную систему. По всему выходило, что большевики вели учет всем и всему. Значит, раз девушка сказала другу, что работает учительницей, то должна где-то быть зарегистрирована. Жаль, конечно, что точного адреса в письме нет, но не так уж и много в Тамбовской губернии уездов. Он начнет искать ее следы в Тамбове, а потом пойдет по нисходящей. Станет ездить по уездам. Времени и желания у него было хоть отбавляй. За четыре года внучка Вишецкого могла много раз поменять место жительства. Но ведь надо же откуда-то начинать.

В Губнаробразе он появился утром, побрившись и переодевшись в костюм, приобретенный им на рынке у частника, как теперь говорили. Пиджак сел хорошо, в вот брюки оказались немного коротковаты, но он махнул на это обстоятельство рукой. Советские граждане ходили так сплошь и рядом. Рубашка и галстук придали ему интеллигентности. А вот выбор между шляпой и кепкой Нелидов сделал в пользу последней. Шляпа, безусловно, считалась старорежимным головным убором. И мало кто из тех, кому меньше сорока, решался отдать ей предпочтение.

У Нелидова не было опыта посещений советских бюрократических учреждений. Но он предположил и, как оказалось, совершенно правильно, что новый бюрократизм мало чем отличается от старого. Поэтому пошел кружным, но более верным путем.

Потолкавшись в приемной примерно с час и задав безобидные вопросы, он выяснил, к кому следует обратиться, чтобы не уйти отсюда несолоно хлебавши. Ему был нужен инспектор, отвечающий за педагогические кадры. Узнал, что фамилия его Петров. Когда Нелидов попал в кабинет отдела кадров, то увидел, что в нем трудились десять человек. Так как табличек с фамилиями на столах не имелось, понять, кто из шести сотрудников мужского пола тот самый Петров, становилось затруднительным. К тому же две девицы беспрестанно стучали на машинках, создавая шум, сравнимый с пулеметной стрельбой. И в помещении вовсю курили. Табачный дым облаком стлался по потолку. Нелидов наклонился и вежливо спросил у одного из служащих про Петрова. Но тот ничего не ответил, будто бы был глух на оба уха. Набравшись терпения, Нелидов обратился к даме в мелких локонах. Увы, та лишь сказала, чтобы он не мешал ей работать. Следующий пожилой мужчина молча и зло сверкнул на него глазами. Поняв, что спрашивать таким образом бессмысленно, Нелидов набрал в грудь воздуха и рявкнул, как во время былого командования эскадроном:

– Товарищ Петров!

И все сидящие, не исключая машинисток, дружно показали пальцами на молодого человека в очках и синей толстовке. Тот было вскинул голову на крик и тут же снова ее опустил, склонившись к бумагам. Нелидов устремился к нему и присел возле стола на шаткий табурет. Товарищ Петров знаком показал посетителю