Из огня да в полымя - Александр Капков

– Я сам схожу в ЗАГС. Завтра утром.

– Боюсь, что вам ничего не скажут. Там еще те бюрократы сидят. Справку у них получить можно лишь по официальному запросу. Даже то, что вы из Москвы, вам не поможет.

– Что же делать?

– Давайте сделаем так. После обеда я отпрошусь с работы, и мы с вами сходим на биржу, в ЗАГС и в городской архив. Там работает очень интересный старичок. Он уроженец нашего города. Знает всех и все.

– Я страшно вам благодарен, Катя. И, пожалуйста, зовите меня Антоном. Так нам будет проще общаться. Я ведь не начальник, а просто гость.

– Просто гость из Москвы!

Она стрельнула по нему глазами и протянула руку.

– Так и быть, товарищ Антон!

Они прошли еще немного, и Катя показала на небольшой дом.

– Здесь живет моя тетя.

Вход в него был со двора. Но можно было сказать, что это не двор, а так, маленький дворик.

Катя громко постучала. Пояснила:

– Она глуховата к старости стала.

Анна Васильевна, строгая женщина пожилого возраста и тетя заведующей отделом культпросвета, без лишних слов согласилась сдать Антону комнату. Только спросила, не по антирелигиозной ли части гость. Антон ответил отрицательно.

– Нет, я по народному творчеству.

– И Слава Богу! Я, сынок, безбожников недолюбливаю, – старушка бросила язвительный взгляд на племянницу.

Катя сделала большие глаза и тихо сказала:

– Кроме глухоты, у тети есть еще один недостаток. Она = женщина религиозная.

– Мне это никак не помешает, – улыбнулся Антон.

Глава двенадцатая. Негласное возвращение

При всем хладнокровии и развитом умении сдерживать свои чувства, Николай Нелидов не без волнения начал свое путешествие по Советской России. Когда четыре года назад в составе проигравшей войну армии ротмистр вынужденно покинул страну, иного выбора у него, как и у его товарищей по оружию, просто не было. Оказавшись за границей, все они по-разному отнеслись к потере Родины. Кто-то продолжал гореть местью и жаждал реванша, мечтал возвратиться в страну для продолжения войны. А для других, как и для Нелидова, главной целью стала необходимость выжить и приспособиться к новым условиям существования. Его с ранней юности отличали независимость суждений и умение реально оценивать обстановку. Еще на пароходе, уплывающем из Крыма, он решил, что лично для него Гражданская война закончилась. Да, Нелидову не нравилась власть большевиков, и у него имелись причины для подобного отношения. Его семья в числе многих представителей свергнутых классов пострадала от Советов. Однако эту страницу следовало перевернуть и начать жить заново. На авантюру со спасением внучки Вишецкого его среди прочих мотивов подтолкнуло и стремление убедиться в своей правоте: в бесперспективности дальнейшей борьбы с Советским государством. И вот ему предстояло проверить на собственном опыте, каково живется здесь обычным гражданам. И как они настроены по отношению к власти. Он сам должен убедиться во всем.

Сначала надо было выбраться из пограничной зоны. Одно дело, что на контрабандистов, состоящих из местных жителей, власти смотрели снисходительно. Не попался, так и живи дальше. Другое – незнакомец. Его появление вряд ли пройдет незамеченным. Корбут довел его до леса, шедшего от границы и до уездного города. И показал дорогу.

– По этой вот тропке можно выйти к озеру. Но пусть пан остерегается. Иногда на тропе выставляют патруль. Больше для острастки, чем чтобы кого-то поймать. Важно на него не напороться. Потому лучше будет идти сбоку тропы.

– Далеко?

– Не, недалече. Три версты. За час добежите. А там как раз и зорька. Выйдете на берег, смело садитесь рыбу ловить. Рыбаков там всегда много, затесаться среди них проще простого. Они даже из Минска сюда приезжают. Посидите зорьку, собирайтесь и на станцию. Там ходит паровоз, возит лес. Надо его подождать. Рыбаки всегда на нем отсюда едут. А можно и пешком, но то долго, верст тридцать.

– На станции что? Документы не спрашивают?

– Когда как. Бывает, что подфартит. Да и коли у пана документ в порядке, то и не нужно пану волноваться. Пропустят.

– Ну, спасибо, пан Корбут. Договор ты выполнил. И за удочку спасибо. А уж червей я и сам накопаю.

– Чего там. Ты на меня, пан Николай, зла не тшимай.19[19] Черт попутал. И буди надо назад через границу, то смело меня бери. Больше не подведу.

– Как же тебя найти?

– А у меня в городе вдова брата живет. Василисой кличут. Она лавку содержит около костела. Ей скажите про меня и ожидайте. Я сам появлюсь или знак подам.

Корбут немного помялся и все же спросил:

– Пан Николай, вы ведь не отсюда, а говорите, как мы. Ну, похоже на наш говор. Это как?

– Так, пан Корбут. Служил я в ваших краях. А потом и воевал здесь. Десять лет прошло, а оказывается, помню.

Нелидов зла держать не стал и попрощался с контрабандистом за руку. До озера он добрался за два часа. Патруль на тропе был, и ротмистр его обошел стороной. Пока обходил, попал в мелкое болотце. В общем, прошел пару лишних верст и появился на озере, когда рассвело. На его счастье спустился утренний туман. В двух шагах ничего не было видно. Он нашел место под кустами, у самой воды. Стал рыбачить. И опять ему повезло: поймал двух окуней и жереха. Поудил до полудня и вместе с другими рыбаками пошел на станцию. Там двое милиционеров проверили у них удостоверения личности. У Нелидова было несколько различных документов, изготовленных мастерами подделок в Бресте. Он заранее достал самое, по его мнению, надежное. Проверку оно прошло. В последствии предъявлять документы ему пришлось крайне редко. Чтобы не утверждали злые эмигрантские языки, в Советской России действительно не было паспортов и удостоверений личности, обязательных для ношения. И по всей стране действовало право свободного перемещения, введенное еще в прошлом году. Обо все этом Нелидов узнал заранее, поэтому и решился на эту поездку. Он опасался только того, что реальность может отличаться от представлений о ней издалека. Но нет, он спокойно доехал поездом сначала от Минска до Смоленска, а затем и до Москвы, не привлекая ничьего интереса. Даже его усы, а был момент серьезного раздумья – оставлять их или сбрить, не