Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина

— Как так не изымали? — медленно и с нажимом переспросил Александр Максимович.

Он соскочил со стола и теперь невежливо нависал над своим собеседником.

— А вот так, — пожал плечами Балыба, а потом неожиданно шарахнул по столу кулаком. — Что, товарищи сыщики, прошляпили свою картотеку?! Да вас за это под трибунал! В чьих руках теперь все эти документы, а?! Как вас после такого до чрезвычайного дела допускать можно? Имейте в виду, товарищ Трепалов, сегодня же на стол товарища Горбылева ляжет мой доклад…

— Помолчите, Балыба! — оборвал чекиста Руднев и обратился к Трепалову: — Александр Максимович, вы говорили, что вам было предоставлено распоряжение за подписью Дзержинского?

Руководитель Московского сыска коротко кивнул и так зыркнул на Балыбу, что тот счел за лучшее ретироваться с начальничьего места. Трепалов сел за свой стол, отпер один из ящиков, вынул оттуда бумагу и протянул Дмитрию Николаевичу. Тот быстро пробежал документ глазами и повернулся к Балыбе.

— Удостоверение свое покажите, — приказал он.

— Что-о?! — Балыба аж задохнулся от такой наглости.

— Удостоверение, говорю, покажите, — невозмутимо повторил Руднев. — Оно же у вас Дзержинским подписано? Я хочу сверить подписи.

Чекист заглянул в бумагу и растерянно замер.

— Дайте ваше удостоверение, — в третий раз повелел Дмитрий Николаевич, и на этот раз Балыба вынул из кармана свой мандат.

Руднев бегло взглянул и объявил:

— Подпись поддельная, но сходство крайне велико. Не просто срисовали с образца — рука набита.

Трепалов тоже посмотрел в бумаги и недоверчиво спросил:

— Вы уверены? Я разницы не вижу.

— Уверяю вас, у меня в этом деле особый дар, — ответил Дмитрий Николаевич, возвращая Балыбе его удостоверение, и в свою очередь спросил, обращаясь уже ко всем сыщикам: — Кто присутствовал при изъятии и сможет описать мне внешность мнимых чекистов? Я нарисую портреты. Посмотрим, может, удастся установить личности.

— Думаете, это имеет отношение к похищению венца? — уточнил Трепалов.

— Не знаю, но совпадение странное, — отозвался Дмитрий Николаевич. — В любом случае станем разматывать все ниточки.

— А еще какие ниточки мотать будем? — живо спросил Александр Максимович.

— Немцев нужно искать! — снова оседлал своего боевого коня товарищ Котов. — Ну ведь точно, без них — без сволочей — не обошлось!

Несколько голосов бодро поддержали предложение Семена Гавриловича, однако большинству сыщиков версия с происками коварных германских буржуев, очевидно, не казалась убедительной.

— Я бы по скупщикам прошелся и ломбардам подпольным, — предложил Маркизов, который до того помалкивал и всячески старался не встречаться с Дмитрием Николаевичем взглядом. — Четыре фунта золота одному блатокаю нынче уж не сплавишь, помельчал народ, коммерцию подрастерял. А если, говорите, камушки в короне редкой цены были, так тут и вовсе всего пару персонажей в Москве осталось с эдаким масштабом и специализацией.

— В этом нет смысла, — возразил Руднев и поморщился от резкости и очевидной неприязненности своего тона.

Не хотел Дмитрий Николаевич старое поминать, считая, что в сложившихся обстоятельствах это совсем неуместно, но сдержать обиды не сумел: очень уж остро и болезненно кололо его воспоминание о циничных обвинениях и унизительном допросе, учиненном бывшему графу бывшим титулярным советником.

— Это ничего не даст, Велизар Евграфович, — преодолев себя, Руднев заставил свой голос звучать ровно и почти дружелюбно. — Реликвию похитили не ради золота и камней.

— Почему вы так думаете? — живо спросил Трепалов.

— Потому что это нерационально. Незаметно вынести целиковую корону сложно, она объемная и тяжелая — ни в сапог, ни за пазуху такую не спрячешь. Кромсать ее на части в хранилище тоже дело хлопотное, требующее инструментов, навыков и времени. К чему такие сложности, если тут же рядом имеются более компактные предметы: золотые монеты, бриллиантовые броши, ожерелья жемчужные? Я ведь не ошибаюсь насчет ассортимента, Ипполит Эдуардович?

Фогт закивал, словно китайский болванчик, и затараторил, слегка заикаясь от волнения:

— Да-да-да! Там было из чего выбрать! В государственном хранилище собрано ценностей на двадцать пять миллионов рублей. Я имею в виду царский рубль по курсу 1914 года… Ой!.. То есть… Мы ориентировались на первоначальную оценку… Ведь речь в основном о фамильных драгоценностях и частных коллекциях… Но я не о том!.. Гражданин сыщик очень верно подметил, в хранилище много мелких предметов, которые легче вынести, но есть одна заковырка…

— Какая еще заковырка? — Балыба счел необходимым напомнить о себе совершенно никчемным вопросом, которым лишь сбил Фогта.

— А? Что?.. Ну да! Вы, товарищи, ведь представляете себе, как устроено банковское хранилище?

Из всех «товарищей» устройство банковского хранилища представляли себе только «господа», но Ипполита Эдуардовича это не смутило, и он суетливо продолжил:

— Ценности хранятся по отдельным ячейкам. У каждой свой ключ, который выдается только по особому распоряжению. Если у воров был ключ или дубликат ключа от ячейки, где хранился венец Фридриха Барбароссы, другой ячейки они открыть не могли. То есть не было у них возможности забрать вместо короны пригоршню монет.

— Так может, ключ от короны бандитам было проще раздобыть, чем любой другой? — предположил Трепалов.

— Исключено! — замахал руками Фогт. — Все ключи хранятся одинаково строго и выдаются по сложной процедуре. Кроме того, злоумышленникам нужно было не только иметь ключ, но и знать ячейку, для которой он предназначен. По пометке на ключе это так просто не определить.

— Так можно подобрать, — заметил Маркизов.

Ипполит Эдуардович снова изобразил бурную протестующую жестикуляцию.

— Ячеек свыше пятисот. На подбор потребовалось бы более часа, а находиться в хранилище можно лишь пятнадцать минут. Далее дверь автоматически запирается, и вор оказывается в ловушке.

— Выходит, и впрямь реликвию знающие люди вынесли, — резюмировал Трепалов.

— Ага! — торжествующе провозгласил товарищ Котов. — Я ж говорю, профессоров и ювелиров трясти надобныть, которые к ключу доступ имели!

— Думаю, трясли их достаточно, — хмуро произнес Дмитрий Николаевич, вопросительно и враждебно взглянув на Балыбу. — И если они до сих пор ничего не сказали, то и не скажут. Либо по причине своей непричастности, либо опасаясь кого-то больше, чем ВЧК. Например, заказчика.

— Какого еще заказчика? — не понял Трепалов.

Руднев терпеливо объяснил:

— Вы, Александр Максимович, сами только что сказали, что венец украли целенаправленно. Вряд ли кто-то пошел на такое сложное и рисковое предприятие, не зная заранее, как и кому продать бесценную реликвию. Это ведь не часы золотые на муку выменять! Я уверен, что за похищением стоит некто, кому зачем-то потребовался венец Фридриха Барбароссы. Собственно, именно этот некто является исходной точкой преступления, а вовсе не воры, которых просто наняли для осуществления кражи.

— Хотите сказать, что нужно искать заказчика? — уточнил Трепалов.

— Именно, — подтвердил Руднев. — С учетом того, что с момента кражи до ее обнаружения скорее всего прошло несколько дней, похититель успел