Бегущий Орёл. Дева-воин - Джеймс Уиллард Шульц

твоего мужчину! А как насчет твоего сына? Он старше Отаки, но я не слышал, чтобы он сражался с врагом, даже будучи слугой военного предводителя! Нет! Это девушка, которая храбро сражается и мстит за его смерть – как и за смерть своего отца! А теперь позволь мне дать тебе совет: если твой сын в ближайшее время не изменит своих привычек, мы заставим его носить женские платья! Иди домой и хорошенько подумай!

Женщина убежала так быстро, как только могла, её сердце было полно великого страха: вожди угрожали заставить её сына носить женскую одежду, чтобы навсегда заклеймить его как труса нашего племени! Она вбежала в свой вигвам и принялась ругать его так же яростно, как только что ругала Отаки. Многие слышали её, и когда она наконец сказала ему:

– И вот ты сидел здесь, день за днём, и ничего не делал, только ел то, что я тебе готовила, а эта девушка была в набеге и считала ку! – и когда все это услышали, то разразились такими громкими насмешливыми криками, которые были слышны в дальних концах лагеря.

Общее мнение в лагере об Отаки и её поступках было таково: боги наделили её природой, совершенно отличной от природы любой другой девушки, которая когда-либо жила на свете. Её нельзя было ни судить, ни применять к ней законы племени, касающиеся женщин. За то, что она сделала, её следовало почитать и уважать.

Теперь, когда наступила зима, уютный вигвам Отаки становился все более и более излюбленным местом, где собиралась молодёжь, и мы часто проводили там вечера с танцами и угощениями; мой отец сидел в задней части вигвама или на месте своего покойного друга, покуривая трубку и разговаривая с воинами, которые приходили посмотреть на веселье; моя мать помогала Отаки готовить и раздавать угощение.

Зима – время ухаживаний. Многие молодые люди, да, и воины тоже, приходили в вигвам Отаки, чтобы поухаживать за ней, несмотря на её молодость, и некоторые задавали ей смелые, прямые вопросы, а другие присылали родственников или друзей, чтобы те расхваливали их, как это принято. Но на все вопросы она давала один и тот же ответ: «Нет!» Но они все равно продолжали об этом говорить, пока, наконец, она не сказала моей матери:

– Сделай мне большое одолжение. Расскажи всем, что я никогда не выйду замуж, что в моей жизни есть цель, отличная от того, чтобы быть хозяйкой в чьём-то вигваме. Скажи, что я хочу быть другом для всех, что я хочу, чтобы все смотрели на меня как на сестру и никак иначе.

Моя мать, конечно, сделала, как она просила, и распространила эти её слова. Услышав это, некоторые подумали, что она принесла обет богам. Другие – что то, что она сказала, было просто глупой девичьей болтовнёй. В любом случае, молодые люди сердцем восприняли её слова. Они продолжали навещать её в вигваме, но перестали ухаживать за ней. Без сомнения, многие из них надеялись, что наступит время, когда она будет думать по-другому и даст кому-то из них тот ответ, который он хотел бы услышать; каждый молился, чтобы именно он оказался таким человеком.

Это была приятная, тихая зима. Снега выпало очень мало; нам никогда не приходилось далеко ходить за мясом, которое нам было нужно; враги не нападали на наши табуны. Весной, как только на реках сошёл лёд, мы отправились на север вдоль подножия гор, чтобы поторговать на фактории Красных Курток. По пути мы на много дней останавливались у каждого ручья и ловили бобров и выдр, и к тому времени, когда мы добрались до поста, трава уже выросла и наступило лето. У Отаки и её братьев было всего три капкана, но они хорошо с ними управлялись, и добытых ими мехов хватило на покупку ружья для старшего брата, Новой Накидки, и кое-каких вещей, столь необходимых в вигваме, особенно топора, который стоил пять бобров, и большого медного котла, который стоил десять бобров. В то время некоторые из наших людей всё еще варили мясо древним способом: свежую шкуру помешали в вырытую в земле ямку, наливали туда воду, клали мясо и опускали туда раскалённые камни. Камни приходилось много раз разогревать и класть, прежде чем мясо было готово – это была долгая и утомительная работа. Неудивительно, что наши женщины ценили котлы больше всех других товаров белых торговцев.

На посту мы встретились с нашими братскими племенами, как и договаривались, расставаясь с ними много лун назад. Вожди снова посовещались и снова решили, что летом мы должны охранять восточные и южные границы нашей страны, и каждое племя отправится туда, где оно было прошлым летом. Когда торговля закончилась, мы свернули лагерь и двинулись в путь, отделились от остальных и переправились через Большую реку, направляясь к Снежным горам.

На следующий вечер после того, как мы ушли от реки, мы разбили лагерь на Глубоком ручье, и не успели мы поставить вигвамы, как начался ужасный ливень. Он шёл всю ночь и продолжался утром, когда мы проснулись – сильный холодный дождь с сильным ветром. Как только кто-то поднялся, раздался сигнал тревоги, который заставил нас всех вскочить и поспешить на выход: ночь оказалась очень плохой, враг проник в наш лагерь и похитил наших лучших лошадей, самых любимых, которые были привязаны рядом с вигвамами. Мы с отцом лишились девяти, Отаки шести, остальные больше или меньше этого числа. Набег был только на нашу часть лагеря и ту, где стояли Никогда Не Смеются и Одинокие Едоки, и всего уведено было семьдесят семь голов лучших лошадей.

Несмотря на дождь и ветер, мы бросились искать следы похитителей; дождь размыл их. Но один человек, сделав большой круг, обнаружил к северу от лагеря аккуратно завернутую пару новых мокасин и принёс их. Мы хорошо знали, кто такие делает, и орнамент на них, вышитый иглами дикобраза. Один из похитителей, конечно же, потерял их, а это были речные люди[10]!

После того, как они хорошо себя вели в течение четырех зим, они снова начали доставлять нам неприятности. Было решено преподать им урок, который они не скоро забудут, и на совете вожди выбрали Видит Чёрное, который должен был возглавить большой военный отряд, отправившийся против них.

Как только мы узнали об этом, Отаки поспешила в его вигвам и спросила, может ли она присоединиться к нашему отряду.

– Можно! – быстро ответил он. – Ты приносишь удачу! Я буду рад, если ты будешь с нами!

– А Апа