Бегущий Орёл. Дева-воин - Джеймс Уиллард Шульц

– Да! – сказал он ей, и она поспешила в наш вигвам и сказала мне, чтобы я готовился.

Однако мы несколько дней не трогались в путь, ожидая, пока погода прояснится и глинистые равнины высохнут. Мы, как обычно, подготовились к военному походу, попросили знахаря помолиться за нас, провели церемонию потения и принесли жертву богам, прося их уберечь нас от всех опасностей и даровать успех в нашем начинании. Мы отправились в путь после наступления темноты на третий вечер после дождя; нас собралось очень много – сто десять воинов, в том числе Отаки и двое слуг Видит Чёрное, нашего предводителя, и одним из них был Волчий Глаз. Одним из наших воинов был Дымчатый Орёл, янктона. Поскольку он был вождем в своем племени, Видит Чёрное назначил его вторым предводителем нашего отряда и приказал Волчьему Глазу быть его слугой.

Мы добрались до Большой реки выше верхних водопадов ещё до рассвета и при свете луны соорудили плоты из плавника, чтобы переправить на них наше оружие и вещи и сохранить их сухими, и так переплыли с ними на другой берег; Отаки переправилась на самом большом плоту. Рассвело, когда мы завтракали в густом лесу в устье реки Кучи Камней[11], где высадились. Мы с Отаки сидели бок о бок у одного из костров и жарили нашу порцию мяса, и я заметил, что она плотно закуталась в свою накидку халат, как будто ей было холодно. Я спросил её, как она себя чувствует, подумав, что она, возможно, заболела, и она ответила:

– Нет, мне достаточно тепло. Я прячусь.

Я не понял, что она имела в виду, но внезапно она сказала:

– Ну что ж, я, пожалуй, наконец, покончу с этим! – и встала, сбросила с себя накидку одеяло и подбросила в огонь свежую ветку. Когда она это сделала, все мы дружно воскликнули от удивления и одобрения: на ней был красивый новый наряд воина: рубашка и леггинсы, расшитые полосами из игл дикобраза, отороченные белой лаской; набедренная повязка, широкая и длинная, была из красной ткани, купленной у торговцев, а её мокасины были новыми и искусно расшитыми. Каким бы красивым ни был этот наряд, она казалась еще красивее, когда стояла – высокая, стройная, с идеальной фигурой, в каждой линии которой сквозили сила и грация.

Она опустила глаза – мы видели, что она ужасно смущена, но вдруг она отвернулась от огня и сказала громко и отчетливо:

– Пусть никто из вас не смеётся! Я просто обязана была это сделать! В женском платье невозможно свободно ходить, бегать или скакать верхом, поэтому я решила сшить себе мужской наряд и чувствовать себя так же свободно, как вы. И пока я этим занималась, я старалась сделать его красивым. Как вам нравится этот наряд?

– Он прекрасен! Самый красивый в нашем племени! Ты молодец, девушка-воин! – закричали мы, и она, отбросив смущение, продолжила жарить мясо.

– Ты не рассказала им о другой причине для такой перемены, – сказал я ей.

– Нет, не сказала. Но они сами поймут, – ответила она.

Это было сделано для того, чтобы в бою враги не узнали, что она девушка, и не попытались захватить её в плен.

Глава IX

Мы совершаем набег на калиспелсов

Мы полагали, что похитители вернутся в свою страну через перевал в верховьях реки Кучи Камней, и когда мы вошли в него, через три ночи после выхода из лагеря, то нашли там их следы, следы наших лошадей, свежие и отчетливые на илистых местах.

Мы оказались у восточного конца перевала сразу после рассвета и устроили себе завтрак из холодного мяса, которое поджарили для этого накануне вечером. Ночью Отаки получила разрешение от Видит Чёрное утром дежурить вместе со мной, потому что она хотели посмотреть, как выглядит западная часть страны. Так что, закончив завтрак, мы вдвоём прошли через перевал, а затем немного поднялись на склон горы справа от него и там уселись. Впереди, насколько хватало глаз, виднелись поросшие лесом горы и долины, и больше ничего, нигде даже полоски прерии. Это была тёмная, скрытая от посторонних глаз местность, очень неприветливая. Мы и представить себе не могли, что кто-то захочет жить там, всегда закрывшись под густыми кронами деревьев. Мы подумали, каким добрым был Старик, создавший эти равнины, бизонов и антилоп, и поселивший там наших праотцов, чтобы они жили под открытым небом, на солнце и лакомились дичью, которую легко добыть. И там у каждого был шанс на спасение; врагов можно было увидеть издалека. Здесь же, в этом густом кустарнике и лесу, велика была вероятность того, что первым признаком присутствия врага будет свист стрелы, вонзившейся в грудь. Пока мы разговаривали, к нам подошел сам Видит Чёрное и привёл с собой Дымчатого Орла, который тоже хотел увидеть эту страну, новую для него. За зиму он научился неплохо говорить на нашем языке.

Он сел рядом с нами и долго смотрел на запад, север и юг, а затем воскликнул:

– Нехорошо! Нехорошо! Слишком много деревьев! Где трава? Травы нет, лошади голодают.

– В долинах, где ты видишь хлопковые деревья, есть хорошая трава, – сказал Видит Чёрное, – а далеко на западе, вокруг большого озера, раскинулась небольшая равнинная страна, где речной народ большую часть времени стоит лагерем и где мы, скорее всего, найдём их сейчас.

– Мы никогда не увидим их лагерь, если у них хватит ума подстеречь нас на тропе, – сказала Отаки.

Видит Чёрное рассмеялся.

– Ты быстро соображаешь! – сказал он ей. – Но не волнуйся, ты увидишь их лагерь. От подножия перевала при спуске мы будем держаться подальше от тропы и двигаться днём, пока не выйдем к большому озеру, и где-нибудь там мы найдём то, что ищем.

Мы долго сидели там вчетвером, и Отаки задавала много вопросов о других тропах, ведущих из нашей страны через перевалы Двух Талисманов, Срезанных Берегов, Бобрового ручья и другие, ведущие в страну речных людей. Видит Чёрное сказал, что тропа через перевал Двух Талисманов была лучшей и самой низкой из всех.

Через некоторое время Видит Чёрное отправил нас в лагерь отдохнуть и выспаться. В полдень он вернулся и приказал нам двигаться дальше. От подножия перевала он повёл нас к северу от тропы, через невысокий горный отрог и спустился в узкую долину, по которой мы шли до ночи, а затем разбили лагерь. Лес изобиловал белохвостыми оленями, бизонами речного народа, как с улыбкой назвал