Бегущий Орёл. Дева-воин - Джеймс Уиллард Шульц

Это был ещё один долгий день беспокойного безделья. Теперь, когда наш план нападения был готов, нам не терпелось поскорее приступить к делу. Мы спали, сколько могли; мы сидели на опушке леса и с вожделением наблюдали за табунами лошадей, гадая, сколько из них станут нашей собственностью завтра? Без сомнения, у других, как и у меня, тоже была мысль, что завтрашний день может стать последним, когда они увидят восходящее солнце, но никто не говорил об этом и никоим образом не показывал, что они не уверены в успехе. Нет, я беру свои слова обратно. Одним из таких был Волчий Глаз, наш враг в детские дни, который ясно показывал, что боится завтрашнего дня и того, что может случиться. Он сидел, ссутулившись, с серым лицом, безмолвный, в его глазах застыл страх, и он, казалось, не понимал, что происходит между нами. Отаки заметила его состояние так же, как и я, и два или три раза в течение дня подходила, садилась рядом с ним и пыталась его подбодрить.

– Почему ты так беспокоишься о нём? – спросил я её. – Разве он не был груб с тобой, пока я его хорошенько не поколотил, и разве его мать никогда не была твоим врагом, никогда не выступала против тебя, не говорила о тебе самых гадких вещей, какие только могла придумать?

– Ну и что, если и так? – ответила она. – Я не держу зла на эту старую вдову, её беды сделали её такой, какая она есть. И мне жаль Волчьего Глаза. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вселить в него мужество!

Теперь я понимаю, что в этом мне следовало быть с ней заодно. Но у меня не хватило духу сделать это, как и у всех остальных; ни один человек там не испытывал к нему никаких дружеских чувств, и он никогда бы не оказался с нами, даже в качестве слуги, каким он был, если бы его старая мать не умолила Видит Чёрное испытать его. Когда наступила ночь, мы спустились к реке, напились и поели ещё холодного жареного мяса, а потом, прежде чем заснуть, Видит Чёрное дал нам последние указания на завтра.

Обращаясь к своему отряду из сорока человек, он сказал:

– Помните, что вы должны первыми пустить в ход ружья, а луки и стрелы держать наготове, пока враг не приблизится к нам. Но не тратьте заряды впустую, не стреляйте вообще, пока не появится верная возможность попасть туда, куда вы целитесь!

Обращаясь к нам, он сказал:

– Вы, охотники за лошадьми, сейчас выберите десятерых из своего числа, чтобы они держали табун на берегу озера и больше ничего не делали, пока не будут пойманы все лошади, которые нам понадобятся. А вы, с верёвками, не волнуйтесь, когда услышите, что бой начался; не оборачивайтесь, чтобы посмотреть, что мы делаем, и пусть каждый ваш бросок ловит лошадь. Теперь решайте между собой, кто будет с верёвками, а кто сторожить пойманных лошадей. Вот! Это всё, что я могу сказать!

Была ещё ночь, когда часовые разбудили нас, и Видит Чёрное посоветовал хорошо поесть и напиться, чтобы набраться сил для того, что нам предстояло сделать. Мы так и сделали. Кроме того, поскольку времени было предостаточно, мы умылись, заново заплели волосы и выкрасили лица в священный красный цвет. И, наконец, мы пересекли равнину и заняли свои места в ивняках; мы, ловцы лошадей – в той, что была ближе к озеру. У нас были наготове смотанные веревки, одна была в руке, остальные заткнуты за пояса.

Те из нас, у кого были ружья, тоже засунули их за пояс, чтобы освободить руки для работы. У меня не было лука и стрел, но Отаки держала колчан наготове за спиной, а на левой руке у неё висел большой щит, который подарил ей Дымчатый Орёл. С каким нетерпением мы ждали рассвета! Наконец он настал и позволил нам видеть всё дальше и дальше вокруг, и тогда мы впервые увидели лагерь врага – некоторые из его вигвамов, сквозь узкую полосу деревьев, отделявшую его от равнины.

То тут, то там мы видели ограду загона для лошадей, протянувшуюся вдоль кромки леса между лагерем и озером. Лагерь оказался гораздо дальше от нас, чем мы предполагали, и мы были рады этому.

Нетерпеливо выглядывая из-за ив, мы вскоре увидели одну группу сторожей, затем другую, а затем ещё одну, которые двигались вдоль внешнего края огороженного участка леса; их ночная работа закончилась. Оттуда они направились прямиком в лагерь и к своим вигвамам, без сомнения, разбудив людей, потому что вскоре несколько человек направились к загону, и вскоре после этого мы увидели, как один из них опустил заградительную решётку, и лошади начали выходить из-за ограды и двигаться в нашу сторону. Протиснувшись через проем, они брыкались и переходили на бег, и на этот раз их вожаки выбрали курс, который заставил бы их пройти между ивовыми рощами, в которых мы находились, и озером, что было как нельзя лучше для нашей цели. Человек, который выпустил их, вернулся в лагерь; там никого не было видно, так как Дымчатый Орёл велел нашим конюхам идти к озеру и быть готовыми отогнать табун. И он предупредил всех нас, чтобы мы не торопили стадо, а делали всё возможное, чтобы оно оставалось спокойным.

Увидев, что наши люди идут впереди, вожаки повернули к озеру. Мы подождали, пока последняя лошадь не пройдёт мимо нашего укрытия, а затем вышли и растянулись позади табуна. Оглянувшись, мы увидели, что наши бойцы покидают своё укрытие и следуют за нами.

Никого из врагов видно не было. Нам было нелегко сдерживать свои ноги, когда мы гнали табун к берегу озера; они хотели бежать, а мы не могли им этого позволить, опасаясь вызвать панику. Поглядывая на лагерь, то немногое, что мы могли разглядеть сквозь деревья, и с учащенно бьющимися сердцами, мы погнали табун шагом.

Наши воины, шедшие позади, ускорили шаг и были уже совсем недалеко от нас, когда мы добрались до лошадей на берегу и начали заарканивать их. Я поймал одну из них с первого броска и, передав её Отаки, сказал ей, что она должна ехать верхом. Я увидел, как несколько всадников мчались к нам, и услышал громкие крики в лагере, который они покидали. Нас обнаружили!

Я быстро повернулся, чтобы поймать другую лошадь, и наткнулся на Волчьего Глаза, который взнуздывал верёвкой пойманную им лошадь.

– Не делай этого!