Бегущий Орёл. Дева-воин - Джеймс Уиллард Шульц

лошадь, и теперь, взбудораженная стрельбой и криками сражавшихся, она решила действовать по-своему. Она пронесла всадника прямо мимо Отаки, и, пролетая мимо, он выпустил в неё еще одну стрелу, и она тоже попала в ее подготовленный щит, попала точно в центр и застряла там, глубоко вонзившись острым концом в толстую, твердую, сморщенную бизонью кожу!

Когда вражеский всадник проехал мимо Отаки, и я увидел, что она всё ещё пытается сдержать лошадь и остановить её, а сама цела и невредима, я крикнул ей что-то ободряющее, но с таким же успехом я мог бы это и прошептать. Проскакав мимо, мужчина не сделал попытки повернуть к ней, а продолжал скакать прямо на Дымчатого Орла, который нёсся прямо на него. Оба держали оружие наготове, но не делали ни малейшего движения, чтобы пустить его в ход, пока их не разделяло расстояние не более двух лошадиных корпусов, и тогда враг выпустил стрелу и промахнулся, потому что, когда стрела была выпущена, Дымчатый Орёл внезапно свесился с левого бока своей лошади, повиснув на ней за ногу и вцепившись руками в гриву. А затем он так же быстро выпрямился, выхватил ружьё и просто вышиб врага из седла! Но он не останавливался, чтобы посчитать на нём ку, и так его и не посчитал. Он поскакал дальше, чтобы помочь Отаки, встал перед дикой лошадью и развернул её, и она впереди, а он за ней, тыча в неё ружьём, они поспешили обратно. Я встретил их, развернулся вместе с ними, и вскоре мы оказались рядом с шеренгой наших воинов, большинство из которых теперь сидели верхом на лошадях, которых им только что привели, и продолжали сражаться с большой наступающей толпой пеших врагов. Я подъехал к одному из них и крикнул:

– Белый Лис! Где он?

Вместо ответа воин указал на врагов, и я сразу понял, что мой друг мёртв!

Дымчатый Орёл внезапно свесился с левого бока своей лошади

Отаки передала Смеющейся Выдре поводья лошади, которую она привела для него, и не успел он сесть в седло, как Видит Чёрное крикнул нам всем, чтобы мы поворачивались и следовали за ним. Мы отправились помогать нашим людям с табуном; пешие враги следовали за нами так быстро, как только могли, и то, что мы увидели впереди, очень встревожило нас. Вражеские всадники, хотя их было не так много, как наших всадников с огромным табуном, доставляли им много хлопот. Они кружились, стреляли и кричали перед табуном, пока наши люди пытались гнать его вперёд. В результате лошади просто кружились. Высокий мужчина с копьём, предводитель врагов, казалось, был одновременно везде на своём сильном, быстром коне, он подбадривал своих людей и сам разворачивал большую часть лошадей, пытавшихся вырваться из давки. Он знал, что если только сможет удержать стадо до прибытия своих пеших воинов, то сможет спасти его.

– Оставьте его мне, этого вождя! – крикнул Видит Чёрное, выведя нас к началу табуна и направившись прямо на него. Это было ружьё против копья, и большой вождь это видел, но он не был трусом. Он издал пронзительный боевой клич и бросился навстречу нашему вождю, и на полпути внезапно обеими руками метнул своё копьё. Оно ударило лошадь Видит Чёрное в лоб и повалило её на землю. Но Видит Чёрное действовал быстро; он вскочил на ноги, все еще держа ружьё в руке, и выстрелом сбил вождя с его лошади, схватил её за свисающую с неё веревку, вытащил копьё из своего убитого животного и снова был верхом, когда мы его догнали!

Видя, что их вождь мертв, его люди разбежались перед нами во все стороны, а мы развернулись и вместе с остальными членами нашего отряда оказались позади огромного табуна, и вскоре он уже мчался по равнине. С самого начала мы знали, что он намного больше, чем мы могли бы увести, особенно по узкой тропе через горы, но мы удерживали его, как могли, на равнине, хотя нас преследовали вражеские всадниками, за которыми бежали пешие так быстро, как только могли, всё ещё надеясь, что им удастся каким-то образом вернуть свой табун. Вскоре, когда мы приблизились к лесу, Видит Чёрное крикнул нам, чтобы мы позволили кобылам с жеребятами и более медленным лошадям отстать, и мы начали оставлять за собой длинную вереницу этих лошадей, бесполезных для пеших врагов, которые за ними гнались, потому что у них не было верёвок, чтобы поймать их и взнуздать.

На опушке леса мы увидели последних врагов, когда в спешке отделили большой табун и двинулись дальше с более чем шестью сотнями голов, лучшими животными из табуна, разделив их на табуны помельче, которыми проще было перегонять. Мы ожидали, что нас будут преследовать, поэтому Видит Чёрное оставил большую часть из нас в арьергарде и дважды в течение этого дня заставлял нас спешиваться, привязывать лошадей, отбегать назад и залегать поближе к тропе. Поблизости не было видно ни одного врага. Но, несмотря на все это, мы ни на минуту не переставали следить за ними и почти не отдыхали, пока, оставив позади темный лес, не выехали на наши широкие равнины, не убили пару бизоних и не сели хорошенько попировать у костров, на которых готовили пищу. Тогда у нас впервые появилась возможность поговорить о ходе сражения и о том, что сделал каждый из нас.

Было посчитано, что пало в общей сложности девятнадцать врагов, но, за исключением убитого Видит Чёрное вождя и воина, сражённого Дымчатым Орлом, никто не мог сказать, чьи выстрелы их убили. В результате всей этой перестрелки, как из ружей, так и из луков, причем с близкого расстояния, мы потеряли только одного человека, Белую Лису, и только двое были ранены. Боги, несомненно, защитили нас! За то, что она сделала, за храбрость, проявленную в том, как она ловила лошадь для Смеющейся Выдры перед лицом величайшей опасности для себя, Отаки заслужила столько же похвал, сколько и наши вожди. Она умоляла нас не делать этого, но мы продолжали хвалить её, и ничего не могли с собой поделать.

Тогда Отаки сказала Дымчатому Орлу:

– Если бы не этот прекрасный щит, который ты мне дал, и то, что ты убил того врага, который напал на меня, меня бы здесь не было! Я многим тебе обязана!

– Ты мне ничего не должна! Только подумай, чем я обязан тебе; моя прекрасная женщина ждёт меня там, и, если бы не