Бегущий Орёл. Дева-воин - Джеймс Уиллард Шульц

конце луны Спелых Ягод, мы разбили лагерь на реке Двух Талисманов, чуть ниже нижнего озера, чтобы набрать ягод ирги и «глаз ласки»[12] чтобы насушить их на зиму, и там к нам присоединились гро-вантры. Один из этого племени, молодой человек по имени Белый Колчан, был моим большим другом. На своём веку я повидал много молодых людей, но никогда еще не встречал такого мужественного красавца, как он. Он был высок, хорошо сложен и держался прямо, как сосна. Он был большим храбрецом; никого не было храбрее его; в бою он был порывист и свиреп, как гроза в горах; но в тишине и спокойствии лагеря его большие добрые глаза и улыбающееся лицо всегда говорили о том, какое у него доброе сердце.

Всякий раз, когда мы, представители двух племен, собирались вместе, а это случалось часто, Белый Колчан проводил в нашем вигваме больше времени, чем в своём, и, конечно, он давно дружил с Бегущим Орлом, которая также проводила большую часть своего времени в нашем вигваме. Всякий раз, когда он входил, её глаза сияли от радости при виде его, и она сердечно приветствовала его, так, как никогда не приветствовала ни одного другого юношу или мужчину.

Однажды, после того как он ушел, я спросил её:

– Ты любишь Белого Колчана?

Она ничего не ответила и долго сидела, глядя в огонь.

В тот же вечер Белый Колчан послал за мной и попросил передать ей от него послание.

– Скажи ей, что я хочу, чтобы она стала моей женщиной. Скажи, что я люблю её любовью большей, чем наша великая земля, – сказал он мне.

Глава XI

Солнце запрещает ей выходить замуж

Я отправился прямиком в наш вигвам и попросил мою мать вызвать Бегущего Орла из её вигвама. Она пришла и села рядом с моей матерью, и я передал ей послание Белого Колчана, слово в слово, как он сказал. Она тихонько вскрикнула от удивления; она улыбнулась; в её глазах появился счастливый, сияющий огонёк; но она ничего не сказала; она всё смотрела и смотрела на огонь, улыбка не сходила с её губ, и мы, наблюдая за ней, гадали, каким будет её ответ.

– Ну? – спросил наконец мой отец. – Почти дочь, каков твой ответ?

– Никогда прежде я не колебалась, – сказала она наконец. – Как много, как много мужчин просили меня об этом, но всех их ждало моё «нет!» Но теперь…

Тут она остановилась и снова долго смотрела на язычки пламени в очаге, а потом, наконец, сказала мне:

– Иди, скажи ему, что я не могу ответить ни «да», ни «нет» на то, что он просит; скажи, что я дам ему свой ответ позже.

Я поспешил в вигвам Белого Колчана и передал ему её послание, а потом сказал, что он был первым из ее женихов, получившим такой ответ; что всем остальным было отказано сразу. При этих словах он просиял и сказал, что, по его мнению, у него есть надежда, и хотел бы знать, что я об этом думаю.

– Совершенно очевидно, что ты ей нравишься, – ответил я, – более чем нравишься; но кто может предсказать, что сделает женщина?

И с этими словами я вернулся в свой вигвам. Когда я пришёл туда, моя почти сестра вернулась в свой вигвам, и было уже темно. Я не видел её больше до следующего утра.

Она вошла к нам, как только мы покончили с завтраком, и вошла очень тихо, а не так, как обычно, со смехом и готовностью пошутить. Она села на свое обычное место рядом с моей матерью, а затем тихо сказала:

– Почти брат, помоги мне.

– Как ты скажешь, так и будет, – ответил я.

– Вот что, – продолжила она. – Прошлой ночью во сне ко мне пришёл мой священный помощник. Я все молилась и молилась ему перед сном, спрашивая, какой ответ должна я дать Белому Колчану…

– Ха! Значит, он тебе небезразличен! – воскликнула моя мать.

– Да, это так, – призналась она.

– Ну, как я уже сказала, – продолжила она, – мой помощник пришёл ко мне. Моя тень покинула мое тело. Я, моя тень, встретила своего помощника на берегу реки, прямо перед лагерем, и я спросила его, умоляя его сказать мне, что делать? Слушай! Вот что он сказал мне: «Отправляйся в самое опасное место, какое тут только есть, в пещеру в скале, из которой река с ревом низвергается в глубокий пруд, и там постись и молись, молись Подводным Людям, чтобы они наставили тебя в этом вопросе. Это такое дело, что я не могу давать тебе совета. Моё дело – оберегать тебя от опасностей на тропе войны; даровать тебе успех в походах; исцелить тебя от болезней, и это всё; в остальном ты за советом и помощью должна обратиться к страшным людям глубоких вод.»

И тут мой священный помощник внезапно исчез. Моя тень вернулась в моё тело. Я проснулась; уже настал день; я встала и приготовилась отправиться в пещеру у водопада, поститься, приносить жертвы и молить подводных богов о совете. Почти брат, а ты, моя почти мать, пойдёте ли вы со мной к подножию водопада, чтобы остаться там, пока я буду поститься и молиться в этом тёмном и неизвестном месте?

– Мы все пойдём туда с тобой, – сказал мой отец. – Мы перенесём наш вигвам поближе к подножию водопада и встанем там, пока ты не вернёшься к нам из пещеры текущей воды.

Сказав это, он велел мне привести лошадей, а моей матери велел разобрать вигвам и упаковать вещи.

Вскоре мы уже были на пути к водопаду, следуя по тропе, которая проходит вдоль северного берега нижнего из озёр Двух Талисманов, а оттуда вверх по узкой и густо поросшей лесом долине ручья. На полпути между нижним и верхним озёрами долину перекрывает высокий утёс, и из тёмного неровного отверстия в нём река, бурля, пенясь и ревя, низвергается в широкий, длинный пруд огромной глубины. Ниже верхнего озера река спокойно течёт среди нагромождения огромных валунов и исчезает, и её нельзя увидеть снова, пока она не вырвется из пещеры в скале. Кто заставил ее это сделать? Старик, конечно! Когда он создавал мир, он делал много странных вещей, без сомнения, просто для того, чтобы развлечься – просто чтобы сменить обстановку, отдохнуть от создания великих равнин, гор и извилистых речных долин. Вот почему он проложил длинный, темный подземный канал, по которому течет эта река. Да, и по той же причине