Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

в тот день, когда пришел бедный рыцарь и испортил аббату аппетит. Хотя… – Эмми понизила голос, на случай если их кто-то подслушивал. – Я слышала, что у рыцаря появилась возможность поправить свое положение. Отцу Симону стоит присматривать за своими сундуками.

– Ты о чем говоришь? – не поняла Джейн.

Она опустила руки в таз, и вода сразу же помутнела от муки. Занятая своими мыслями, Джейн забыла отряхнуть руки. Эмми цокнула языком, глядя на это безобразие, но все равно сунула руки в воду.

– Я слышала, ему помог Робин Гуд. Дал ему четыреста фунтов, и красивую одежду, и даже пару золотых шпор.

– Робин Гуд? – Джейн попыталась унять дрожь в голосе, хотя ее сердце бешено заколотилось, угрожая выскочить из груди. – Нет, правда, Эмми. Где ты только наслушалась такого вздора?

– Там и сям, – пропела Эмми, распуская шнуровку на платье и протирая шею влажной тряпицей.

– Это полная чушь, – усмехнулась Джейн. Но ее голос стал звонче и тоньше, чем следовало. Будь это кто-то другой, а не Эмми, чьи мысли вечно метались, как заполошные кролики, Джейн уже наверняка попалась бы на лжи.

Эмми повернулась к ней, выпятив крошечную грудь под расшнурованным лифом платья.

– Думаешь, аббат соблазнится? Да еще с моим чепчиком?

Джейн фыркнула от смеха.

– Боже милостивый, Эмми, прикройся немедленно, иначе нас обеих высекут.

Эмми снова окунула руки в мутную воду.

– Ты не веришь в истории о Робине Гуде?

– Люди любят понарассказывать всякого, но каждый, кто утверждает, что знает Робина Гуда, водит тебя за нос. Нельзя быть такой легковерной. – Эти слова показались жестокими и самой Джейн, но теперь уже ничего не поделаешь. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Она не могла подавить комок гнева, который вспыхнул в груди, словно маленькое злое солнце. Робин Гуд должен быть ее тайной, а Джейн только сегодня утром узнала, что Робин помогает сэру Ричарду. Ей даже не рассказали подробностей: ни о четырех сотнях фунтов и уж тем более ни о золотых шпорах. Хотя, самодовольно подумала Джейн, она никогда бы не выдала эти секреты так небрежно, как Эмми.

Лицо Эмми вмиг помрачнело.

– Не надо быть такой злюкой. Хотя ты, пожалуй, права. Если бы Робин Гуд существовал на самом деле, мы все ходили бы в шелках и сияющем золоте, и аббат подносил бы блюда из лука нам с тобой, а не наоборот.

Они поднялись в большой обеденный зал. Джейн терзалась своими тревогами и при всяком удобном случае поглядывала в окно: не клонится ли солнце к закату. Буфеты и сервировочные столы в зале буквально ломились от яств. Джейн знала, как все это там оказалось, – она чистила, месила, терла и растирала продукты для этих блюд уже несколько дней, набивая мозоли на руках, – но такое обилие еды все равно казалась ей чудом. Возможно, она никогда не привыкнет к тому, как пируют дворяне, особенно после того, как она столько лет готовила дома еду, экономя каждый кусочек.

Мастер Ансель совершил большую ошибку, посадив Иветту рядом с аббатом, восседавшим во главе стола, а Уолтера и Беатрис – прямо напротив нее. Если бы кто-нибудь спросил Джейн, она бы посоветовала посадить мать-настоятельницу куда угодно, только не рядом с отцом Симоном, но теперь-то уже ничего не поделаешь. Леди Фелиция сидела по другую сторону от Иветты, а монахи, как и на прошлом пиру, заняли отдельный стол в глубине помещения и тихо беседовали друг с другом, словно предпочли бы читать книги в своей обители, или работать в саду, или чем там еще занимаются монахи.

– Леди Стерчли, когда вы с шерифом вернулись из Ноттингема? – спросила леди Фелиция, стройная и изящная, с острым, как у лесной феи, подбородком. Рядом с нею Беатрис смотрелась неповоротливой великаншей из Дании. По случаю обеда с аббатом жена шерифа надела широкую головную повязку, скрывающую ее роскошные волосы, из-за чего ее лоб казался излишне высоким и бледным.

– Мы вернулись неделю назад, – ответила Беатрис. – И мы… Боже мой, Джейн! – воскликнула она, когда Джейн поставил перед ней огромное блюдо с угрями в соусе из пряных трав. Беатрис посмотрела на блюдо и содрогнулась, но попыталась скрыть отвращение за слабой улыбкой.

– Здравствуйте, госпожа. – Джейн густо покраснела под своим чепцом.

– Вы знакомы? – Карие глаза леди Фелиции загорелись в предвкушении сплетни.

Беатрис беспомощно посмотрела на Джейн, явно смущенная, и Джейн сказала:

– Мы познакомились на рынке, госпожа. Я продавала варенье.

Обрадованная тем, что ее странный выбор гостей для приглашения в дом не станет известен нынешней благопристойной компании, Беатрис тихо спросила:

– А как твой гончар?

Джейн замерла, изо всех сил стараясь не смотреть на Уолтера. Значит, он ничего не сказал жене.

– Он больше не появлялся на рынке, – сказала Джейн с наигранной бодростью, чувствуя на себе пристальный взгляд шерифа. – С тех пор я его и не видела.

– Как странно, – пробормотала Беатрис.

Джейн заметила, что мастер Ансель прожигает ее хмурым взглядом.

– Прошу прощения, госпожа. Мне пора возвращаться к работе.

– Такая добрая женщина, даже с прислугой. – Леди Фелиция обменялась долгим взглядом с мужем, ее голос буквально сочился ядом от фальшивого комплимента, пока Джейн расставляла тарелки на малом столе, где сидели монахи.

– В самом деле, – сказал лорд Алан, обращаясь к Уолтеру. – У вашей жены щедрое сердце.

– Щедрое до неприличия, – проворчал Уолтер. Его взгляд, устремленный на Джейн при упоминании о гончаре, оказавшемся Робином Гудом, теперь переместился на стол, его суровое лицо побагровело от гнева.

– Джейн очень умная и способная девушка, – громко объявила мать-настоятельница, словно читала проповедь в церкви. – По-моему, ее таланты только зря пропадают на кухне.

Грудь Джейн раздулась от гордости, несмотря на снедавшую ее тревогу, и она еще ниже опустила голову, чтобы никто не заметил ее румянца.

– На все божья воля, – донесся до нее высокий голос Беатрис. – Каждому назначено свое место в мире.

– Я глубоко убежден, что каждый может подняться выше назначенного ему места. Было бы желание, – сказал лорд Алан, лукаво улыбнувшись жене.

– Поистине так, – кисло ответила леди Фелиция. – Скоро мы все будем якшаться с крестьянами. Беатрис, вам непременно надо отведать наших угрей.

– Да! – воскликнул лорд Алан, выпятив грудь под шелковой рубахой. – Здесь у нас, в королевской усадьбе, есть свой собственный пруд, так что угри свежайшие.

– Вы, конечно, имели в виду пруд короля Эдуарда. – Аббат вытер губы, побелевшие от миндальных сливок. – Вы всего лишь его управляющие.

Леди Фелиция закатила глаза, но никак не ответила на оскорбление.

– Беатрис, моя дорогая, вам нездоровится? Или… – Она резко наклонилась вперед. – У вас