Три судьбы - Виктор Иванович Носатов

мимолетного желания «хозяина», его гостей. И что самое обидное, Алексей не видел никакой возможности хоть как-то защитить этих жертвенных животных. В его обязанности входило кормление птиц и животных, наблюдение за тем, чтобы в лесу не появлялись браконьеры. В случае появления неизвестных он должен был немедленно сообщить на милицейский пост, который постоянно находился на трассе, проходящей в нескольких километрах от заимки. Но в его обязанностях и намека не было на то, чтобы хоть как-то ограничить охотничий азарт хозяина и его гостей.

Спускался намного медленнее, чем забирался. Когда дрожащими от напряжения ногами ступил на пологий склон, силы оставили его, и он рухнул лицом в густое разнотравье.

С непривычки ныло все тело, особенно поясница. Алексей лежал на теплой, пахнущей соком трав земле до тех пор, пока не почувствовал прилива сил, которые, казалось, он с избытком получил от матушки-природы. На госпитальной койке, после своих подвижнических хождений, бывало, лежал, не двигаясь и по полдня, и больше, ожидая, пока силы снова прильют в его изможденное болезнью тело.

«Да-а-а! Только природа-мать лечит лучше всяких лекарств», – удовлетворенно подумал он. Нехотя поднялся и неторопливо направился к своей сторожке.

Первый его рабочий день на новом месте заканчивался. Оставалось еще тринадцать дней и ночей до встречи с Сашенькой, голубоглазой Иришкой. Работа была вахтовая, со своим сменщиком он договорился меняться через две недели. Это устраивало обоих.

Правда, Алексей заметил, что столь долгая разлука не устраивает Сашеньку, но она держалась молодцом, старалась не показать и виду, что чем-то недовольна.

«Ничего, разлука только радость встречи умножает», – тоскливо думал он, топая на заимку.

5

Новая работа приносила Алексею не только физическое, но и душевное удовлетворение, спокойствие. Нельзя сказать, что уже успел позабыть афган, боевых друзей и госпитальных сопалатников, но вспоминал об этом все реже и реже, наверное, потому, что девственная природа врачевала душу лучше всякого доктора. Находившись за целый день по своим угодьям, ночью спал, как убитый, позабыв, когда видел свой последний афганский кошмар.

Первое время лес вместе со всеми его обитателями выжидательно, с тревогой наблюдал за ним.

Он шел по тропинке меж вековых елей и с детской радостью примечал все, что попадалось в поле зрения. Вот среди ветвей замелькал пушистый беличий хвост. Забравшись под самые небеса, рыжая красавица смотрит оттуда на незнакомца и что-то недовольно верещит. Алексей залихватски свистнул. Зверек тут же замер. Видя, что за свистом ничего больше не последовало, белка, зажав в лапы висящую рядом шишку, начала ее тщательно обрабатывать. На мягкий хвойный наст, пышным ковром устилающий пологий склон, посыпалась шелуха. Зверек снова занимался своим обычным делом. Знакомство состоялось. Дальше тропу пересекли следы изюбров, видимо, животные ходили на водопой к ручейку, сочащемуся из-под каменной осыпи, схлынувшей когда-то со скал. Ручеек пробил в склоне небольшой овражек, который с каждым годом ширился и все более и более углублялся.

«Надо засадить берега тальником», – подумал еще в первый свой обход Алексей. Он уже присмотрел тальниковые заросли в нескольких километрах от заимки, на берегу горной речушки, и теперь только ждал осени.

Алексей сошел с тропы и направился по следам изюбров. По тому, что сковырнутый мох и комочки земли, разбросанные вдоль следа животных, еще не успели подсохнуть на солнце, он определил, что те прошли недавно, минут двадцать-тридцать назад.

Чтобы не спугнуть грациозную семейку, Алексей решил идти к водопою лесом, а не по следам. Он примерно знал, куда шли животные. В одном месте подмытый вешними водами грунт осел и перегородил русло своенравного ручейка. Образовалось небольшое озерцо прозрачной голубоватой воды.

Чистюли-изюбры, если не были чем-то или кем-то встревожены, обычно пили воду из этого озерка. От своего напарника Алексей знал, что в этот своеобразный заказник, отгороженный от обширных лесных угодий с одной стороны высоким забором, с остальных трех – крутыми склонами и скалами, несколько лет назад запущено было восемь особей. Трех «хозяева» заимки убили из-за их ценных рогов еще в прошлом году. Из пяти оставшихся одна пара уже могла производить потомство, а трем другим предстояло еще год-два подрасти.

Когда Алексей вышел к озеру, сквозь густые заросли боярышника он наконец-то увидел мирно пасущихся на поляне грациозных животных.

Напившись родниковой воды, изюбры неторопливо передвигались к лесу, то и дело прислушиваясь к незнакомому шороху, с шумом пропускали через ноздри прозрачный воздух. Осторожничали старшие. Младшие носились по поляне взад и вперед, выражая свой телячий восторг по поводу раскинувшегося перед ними великолепия.

Алексей наблюдал за семейкой, которая, игриво перескочив через овражек, приближалась под сень леса, чтобы через несколько мгновений исчезнуть среди деревьев и кустарников.

Но что это?

Животные насторожились. Малыши перестали беситься и в мгновение ока оказались под защитой старших.

Алексей не видел того, кто мог напугать изюбров, мешала листва. Он, тихонько становясь на носки, сделал несколько шагов к поляне, осторожно, стараясь не хрустнуть сушняком, присел на корточки, пригляделся.

Пока менял свою позицию, животные, вместо того чтобы исчезнуть в глухой чащобе, прислушиваясь и приглядываясь на каждом шагу, вышли на открытое место и по краю оврага засеменили вверх.

Алексей, заслонившись ладонью от бьющего прямо в глаза полуденного солнца, внимательно осматривал берега ручья, пытаясь понять, что же движет животными. Он был наслышан об их осторожности и осмотрительности, знал, что животные подолгу не задерживаются на одном месте.

Ему пришлось выйти на саму поляну и спрятаться за елочную молодь, чтобы без помехи осмотреть верхушку склона, и только тогда увидел человека, к которому безбоязненно приближались животные.

Первой мыслью его было закричать, чтобы спугнуть их, не дать неведомо каким путем забравшемуся в ущелье браконьеру, а он не сомневался, что это браконьер, воспользоваться их доверчивостью. Но Алексей тут же отогнал эту мысль. Изюбры не могли идти так спокойно к незнакомому человеку.

Наверное, это кто-то из лесников догадался он и решил еще немножко понаблюдать за тем, что будет дальше.

Олени остановились в двух-трех шагах от человека. Телята настороженно замерли. Человек сделал шаг навстречу изюбрам, вытянул вперед руку. Животные начали доверчиво тыкаться мордами в ладонь, видимо, слизывая какое-то лакомство. Человек засунул руку в карман и снова вытянул перед собой. Видя, что старшие не боятся незнакомца, любопытная молодь подошла поближе, в готовности дать деру при первом же подозрительном движении человека. Осмелев окончательно, телята, по очереди ткнувшись в его ладонь, отскочили назад. Это повторялось до тех пор, пока у лесного человека не закончились запасы лакомства. После этого он потрепал по загривку старших, почесал у каждого из них