Катабасис - Ребекка Ф. Куанг

было неправдой, и Элис не могла сформулировать ответ именно так. Она не могла назвать ни одного исследовательского вопроса, который побуждал бы её так сильно, как он ожидал. В ту минуту Элис не могла вспомнить, почему её исследования — скучные маленькие работы о лингвистических головоломках — вообще имели значение. И даже если бы она не захмелела от просекко, ей всё равно не хватило бы слов, чтобы разобрать сложный поток страха и желания, который поднимал её до рассвета и удерживал в лаборатории допоздна.

Ранее на той неделе он выступил с лекцией перед Итальянской академией магии в Риме — престижное приглашение, именная лекция, которая проводилась лишь раз в три года и на которую слетались учёные со всего мира. Элис сидела в первом ряду, дрожа от гордости, пока Граймс удерживал неослабное внимание самой взыскательной публики в мире, пока из его уст лились безупречные, стройные абзацы, а идеи повисали в воздухе, словно сияющие маяки. Неважно, что она уже всё это слышала, что именно она печатала текст и выстраивала его в хоть сколько-нибудь осмысленную структуру. Казалось, Элис впервые слышит эти мысли, впервые постигает их значение. Перед слушателями раскинулся мир возможностей, а профессор спустился к ним с гор как пророк, чтобы всё озарить.

Тогда Элис подумала: Я хочу этого. Я так отчаянно этого хочу. Но чего — этого?

Это была не прежняя потребность в хороших оценках и не жажда одобрения. Элис уже не была ребёнком; эту патологию она оставила в университете. Но не только поиск ответов и не простое удовлетворение от разгаданной загадки. Это был первобытный трепет, пьянящее осознание того, кем она может стать, какие миры может отпереть, — и всё это было неразрывно связано с ним.

— НАМ НЕОБЯЗАТЕЛЬНО ТУДА ВОЗВРАЩАТЬСЯ, — сказал Питер, пока Элис полоскала рот, избавляясь от желчи.

Она закрутила крышку Неиссякаемой фляги.

— Спасибо.

— В любом случае ты права. Не думаю, что он там.

— Я знаю. — Элис прислонилась к бетонной стене и позволила дождю омывать лицо. Во второй раз лембас оказался отвратителен. Будто проглотила горсть древесной пыли. Он застрял в горле едкой бетонной жижей, и сколько ни сглатывай, комок не исчезал.

Архимед выписывал восьмёрки вокруг её ног, и в эту минуту это было самое утешительное ощущение на свете. Элис наклонилась и почесала его за ушами. Как же хотелось спокойно лечь и раствориться в буре.

Питер милосердно не спросил, что случилось.

— Давай просто пройдёмся снаружи, как ты и предлагала.

— Да, хорошо.

— Думаю, скоро отпустит. — Питер сощурился, глядя сквозь бурю. — Нужно только выйти из зоны действия здания. Справишься?

Элис уже шагала вперёд.

На этот раз буря казалась милосердием. Всё очищало: визг ветра, сплошные потоки дождя. И пусть они не могли вымыть её память, зато могли на время заглушить её, ошеломить чувства так, чтобы Элис думала лишь о борьбе за каждый следующий шаг. Они шли, опустив головы и зажмурившись от ливня, а потому не заметили стаю, пока та не оказалась совсем рядом.

Движение среди дюн; рябь белого блеска. Ещё мгновение — и белизна распалась на множество разных очертаний. Целая стая костяных тварей — почти дюжина.

Питер тоже их увидел.

— О господи.

Архимед выпрыгнул из рук Питера и во весь опор помчался к дюнам. Идея показалась разумной, поэтому Элис развернулась к Желанию. Если бы они добрались внутрь, то могли бы запереть двери на засов или хотя бы навалиться на них — но отошли уже слишком далеко. Костяные твари двигались чудовищно быстро. За считанные секунды расстояние сократилось вдвое. Теперь их разделяло около ста метров.

— К воде! — закричал Питер. — Беги к…

Элис бросилась за ним, на бегу лихорадочно роясь в рюкзаке. Нужно было что-нибудь сделать, не стоять же безучастно в ожидании гибели. Она перебирала груды мела — бесполезно, одеяло — бесполезно, йод, книги — всё бесполезно. Оставались только охотничьи ножи.

— Ты хоть умеешь ими пользоваться? — спросил Питер.

— Нет. — Элис подала ему длинный нож рукоятью вперёд. Она купила их в последний момент в благотворительном магазине и лишь однажды вытаскивала из ножен. — Хочешь научиться?

Он взвесил нож в руке, нахмурился и неловко выставил лезвие перед собой — зрелище не внушало уверенности.

Костяные твари остановились в ряд. В отличие от предыдущих, они гораздо меньше боялись Леты и подошли к самому берегу, зажав Элис и Питера между собой и водой. В этой стае было больше разнообразия: одни твари размером с котят, другие — с волков; черепа собраны из костей всевозможных животных. Несколько существ склонили головы — это могло бы показаться милым, если бы в глазницах не было столько пустоты, а к каждому суставу магией не пришили когти и клыки других видов.

Элис присела, потому что однажды прочла в романе о боевых искусствах: это помогает в драке. Согни колени, понизь центр тяжести и всё такое. Она чувствовала себя глупо.

— Погоди, — сказал Питер. — Может быть, ещё… может, он хочет поговорить.

Твари и правда не двигались. Суставы на их шеях продолжали щёлкать; пустые взгляды скользили по Питеру и Элис, будто запоминая каждую подробность. Элис задумалась, где сейчас их создатель. Ждёт ли он где-то впереди, пока они доложат, или управляет тварями по магической связи и смотрит сквозь пустые глазницы.

— Эй! — неуверенно окликнула Элис. — Вы… вы понимаете, что мы говорим?

Костяные твари ничем не показали, что понимают.

— Мы просто проходим мимо, — сказал Питер. — Мы… мы живые, как видите. Но зла вам не желаем.

Костяные твари пригнулись, готовясь к прыжку.

— Может, поговорим? — предложил Питер. — Вдруг мы сумеем друг другу помочь.

Элис сказала:

— Мы тоже маги.

Твари бросились вперёд.

Элис рубила вокруг себя, но лезвию было трудно найти цель, когда твари нападали сразу со всех сторон. Она вслепую размахивала ножом; металл звенел о кости, и это, кажется, было хорошо — возможно, ей удавалось их отгонять. Но тварей было так много, что Элис не знала, куда смотреть, могла лишь стараться не подпустить их к шее, лицу, груди. Что-то приземлилось ей на плечо. Вспыхнула ослепительная добела боль. Элис вскрикнула и отчаянно полоснула по костяной твари. Чисто случайно лезвие угодило во что-то — и даже жизненно важное: тварь кувырком отлетела в сторону и упала у самой воды.

— Бей по позвоночникам. — Питер рубил двух тварей, вцепившихся ему в ноги. У его ступней лежала груда костей. — Попробуй найти слабое место…

Элис перехватила нож, вдохнула и приготовилась к новой атаке. Но тут кое-что заметила. Отброшенная тварь не поднималась. Она