История русских земель до появления княжеств. От каменного века до славян - Пётр Николаевич Полевой

древнейших отраслей торговли и с Византией, и с Востоком. Рабов доставляла во множестве война, столь частая и обычная в то тревожное время и, как мы уже видели, столь тесно связанная с торговлей. О положении рабов в эпоху до IX в. очень трудно сказать что-нибудь положительно верное; достоверно только то, что торговля рабами существовала и гораздо позже, а в X в. была еще в полной силе. Некоторый свет на положение рабов у славян бросает свидетельство Маврикия, который говорит, что «военно-пленные содержатся у славян в рабстве не на всю жизнь, как это делается у других народов, но по прошествии известного времени предоставляется им на выбор – возвратиться ли на родину, заплатив выкуп, или остаться между ними на свободе».

Возникая преимущественно из потребностей торговли, города, как мы уже сказали выше, должны были первоначально появляться при важнейших торговых путях. Такими путями являлись у нас на Руси с древнейших времен реки и речные волоки, служившие, конечно, и путями самой колонизации славянской на Севере и Северо-Востоке Европы. Таков был и знаменитый «путь из варяг в греки», соединявший Балтийское море с Черным. Пути по рекам должны были, конечно, предпочитаться в ту отдаленную эпоху всем прочим, и самое слово «пут», родственное с греческим понтос (море), указывает на то предпочтение, которое первоначально отдавали движению водою перед движением горою (т. е. сухим путем). Но, конечно, нельзя отрицать и того, что позднее, по мере расселения племен далее, вглубь страны, стали пролагать торговые пути и по степям, и по лесным дебрям; однако же эти пути должны были несомненно иметь лишь второстепенное значение.

Рис. 102. Вид Перепетовых курганов в Киевской губернии

С какими чрезвычайными трудностями и опасностями соединено было плавание по путям водным, тому лучшим свидетельством является подробное описание движения торговых караванов по пути из варяг в греки, оставленное нам современником. «Снарядив в Киеве суда, – так рассказывает Константин Багрянородный, – в июне месяце спускались россы по Днепру до города Витичева; пробыв тут два-три дня, выждав, пока соберутся все суда (входящие в состав каравана), они продолжали свой путь вниз по Днепру». Сказав об опасностях первого порога днепровского, император говорит, что именно во избежание этих опасностей «русы не осмеливались плыть прямо через этот порог, но останавливались поблизости и высаживали людей, оставляя в лодках одну поклажу. Потом одни входили в воду и босыми ногами ощупывали дно, чтоб не наткнуться на камень, между тем как другие толкали веслами в переднюю, среднюю и заднюю часть судна. Таким образом, с великим трудом, проходили они этот первый порог между утесами и берегом реки». Точно так же пробирались они и через второй, и через третий порог. «Потом подплывали они к четвертому большому порогу. Здесь все суда причаливали. Люди выходили из них и составляли охранную стражу ради печенегов. Другие вытаскивали из судов поклажу и высаживали скованных рабов, которых отводили на 6000 шагов, пока не минуют порога. Остальные, между тем, тянули суда волоком или несли на плечах. За порогом спускали их опять в реку, нагружали и плыли далее». Через пятый, шестой и седьмой пороги русы проводили свои суда по фарватеру, как в трех первых порогах, и затем «доходили до так называемого Крарийского перевоза, где переправляются херсонцы, возвращающиеся из Руси, и печенеги, идущие в Херсон. Берег здесь так высок, что пущенная с него стрела прямо достигает переезжающих. Поэтому печенеги приходят именно сюда, чтобы нападать на русов». Миновав это место, русы приставали к острову Св. Георгия, где приносили жертвы перед большим дубом, вероятно, в благодарность богам, избавившим их от опасности. Но между тем опасности странствования не кончались здесь: предстояло переплыть днепровский лиман и бурное море и у Сулинского рукава Дуная вновь готовиться к нападению печенежской засады. «И нередко случалось, – замечает император, – если несколько судов прибьет к берегу, что все русы бывают вынуждены высадиться на берег и общими силами отбиваться от врагов».

Понятно, что в то отдаленное время среди таких препятствий и опасностей торговля не могла существовать, как исключительно мирное занятие: военное ремесло являлось неразлучным с торговлею. Торговый человек того времени, отправляясь с товаром своим к местам сбыта, должен был преодолевать тысячи опасностей, должен был готовиться ко всевозможным случайностям. Он шел в свое торговое плавание, вооруженный с головы до ног, принимал всякого рода предосторожности против нападения хищников, преграждавших ему путь в наиболее трудных местах, преодолевал громадные трудности, то разгружая, то вновь нагружая товаром свои ладьи, то перенося их через каменные гряды. Достигнув, наконец, желанного места сбыта, после долгого и трудного странствования купец вступал в торговые сношения с туземцами, продавал или променивал свой товар и нередко, сведя итоги своих оборотов, вдруг соблазнялся возможностью легкой наживы и начинал грабить тех, с кем торговал вчера. Торг кончался грабежом и войною, и наоборот: война нередко приводила к установлению мирных торговых сношений и к проложению новых торговых путей. Вследствие этого особого, исключительного положения торговли, торговое сословие, конечно, должно было состоять из отборных людей, из смелых, отважных, на все готовых удальцов; чем смелее и предприимчивее оказывался торговец, чем лучше разумел он торговое ремесло, чем отважнее пускался он вдаль с твердою уверенностью в свою мощь и удаль – тем и торговля его была удачнее, и обогащение шло быстрее и вернее. Идеалами такого рода купцов-воинов являлись на Севере, в прибалтийском поморье, сбродные дружины варягов. Вероятно, уже очень рано, в VI–VII вв. они должны были войти в столкновение с теми ильменскими словенами, кривичами и весью, которые, осев на северном конце пути из варяг в греки, захватили в свои руки всю торговлю, шедшую этим путем с севера на юг и восток и с юга на север и запад. Столкновения эти, сначала, вероятно, враждебные, привели впоследствии к мирным сношениям, и смелые дружины варягов открыли себе прямой путь в Византию через Русскую землю, увлекая за собою примером и те славянские племена, которые жили вдоль великого торгового пути.

Рис. 103. Вид Черной могилы (в Черниговской губернии)

Вероятно, под непосредственным влиянием и руководством опытных и отважных балтийских мореходных дружин развилось мореходство и у славян восточных; судя по тем подробностям, по тем вполне выработанным приемам судостроения, какие сообщает нам Константин Багрянородный, рассказывая о плавании славян по Днепру и Черному морю, мы даже имеем полное право предположить, что мореходство у них развилось гораздо ранее X века. В половине X века, по рассказу очевидца (Константина Багрянородного), в Византию приходили уже суда с товаром из Новгорода, Смоленска, Любека, Чернигова и Вышеграда. Сохранилось даже