История русских земель до появления княжеств. От каменного века до славян - Пётр Николаевич Полевой

Прокопий, – славяне выходят на неприятеля пешие, с копьем в одной и щитом в другой руке; панциря не носят. Сражаясь, скидают с себя и плащ, и рубашку и устремляются в битву в одном исподнем платье». Император Маврикий добавляет к этим сведениям, что славяне любят сражаться в местах тесных, непроходимых, употребляют разные военные хитрости и, между прочим, отлично плавают и долго могут держаться под водою, дыша посредством долбленых из тростника трубок. Вооружение их состояло из копий, луков и стрел, намазанных ядом. Если им случалось сражаться в открытом поле, то они любили окружать себя укреплением из телег, внутри которого укрывали своих жен и детей.

Славяне во всех известиях одинаково представляются народом рослым и сильным, ведущим жизнь чрезвычайно простую, одинаково способным переносить и холод, и жар, и всякие невзгоды. Русоволосые, румяные и стройные, они особенно поражали арабов своею внешностью настолько, что слово «ас-сакалиба» (славянин) стало у них даже нарицательным названием белого (вернее: краснокожего) человека.

Византийцы и немцы удивлялись ловкости и способности славян к различным работам и воинским упражнениям; эти же качества заставляли особенно ценить на Арабском Востоке славян-рабов, которых положение в халифате вовсе не было безнадежно; они нередко получали свободу, затем вступали обыкновенно в телохранители халифа и, благодаря своим блестящим способностям, достигали иногда высоких почестей98. Не менее дорожили службою славян и хазарские каганы, у которых они тоже являлись, по свидетельству арабов, телохранителями и главною, лучшею частью войска.

Одежда славян, по одним арабским известиям, состояла из короткого полукафтанья, по другим – из грубого плаща, накинутого на один бок, так что правая рука постоянно оставалась открытой и свободной и всегда готовой владеть оружием, с которым славянин не разлучался.

На головах славяне носили шапки; любили украшать себе шею золотыми и серебряными обручами и в одно ухо продевали серьгу. Женщины славянские любили обвешивать себе грудь множеством цепочек, бус, особенно зеленых (главной статьи привоза арабов); на груди же висел у них нож, на кольце, приделанном к какой-то металлической коробочке99 – может быть, амулету, назначение которой определить трудно. На руках носили женщины запястья, на ногах – обножья. Не вдаваясь в подробности одежды и быта славян, арабы отзываются с отвращением об их нечистоплотности; совершенно согласно с ними показывает и Прокопий.

Много согласия замечаем и в отзывах иностранных писателей о характере славян. Их вообще представляют народом добродушным, восхваляют их почтение к родителям, и в особенности гостеприимство и щедрость по отношению к тем иностранцам, которые их посещают. По некоторым свидетельствам, у славян не считалось грехом и украсть, для того чтобы угостить заезжего гостя, и каждому, кто отказывал в гостеприимстве чужестранцу, грозила жестокая кара со стороны его соседей.

Император Маврикий говорит: «они благосклонны к чужестранцам, и более всего стараются о том, чтобы провести их целыми и невредимыми из одного места в другое, что у них необходимо, ибо, если по беспечности случится, что чужестранец потерпит вред, то с виновником подобной случайности соседи начинают войну из благочестивого желания отмстить за чужестранца».

Сохранились свидетельства о том, что славянин, однажды произнесший клятву, умеет сохранять ее. Этому даже не противоречит отзыв Маврикия, который называет славян «вероломными»; вероломство славян заключалось в том, что они действовали всегда врозь, не поддаваясь никакому общему соглашению; следствием этого и было весьма частое нарушение мира то со стороны одного, то со стороны другого славянского племени. Вообще говоря, та славянская рознь, от которой так сильно страдали и доселе страдают племена славянские, и в ту отдаленную эпоху уже составляла одну из наиболее выдающихся, характерных особенностей славянского типа.

«Между ними,– говорит Маврикий,– постоянно господствует раздор, так что они ни в чем не могут между собою согласиться, все питают друг к другу вражду и ни один не хочет повиноваться другому». То же самое повторяет Масуди, а другой арабский писатель добавляет к этому: «Славяне— народ столь могущественный и страшный, что если бы не были разделены на множество поколений и родов, то не померился бы с ними в силе ни один народ в мире»100. Замечание, исполненное глубокого значения!

О внутреннем общественном устройстве славян, живших так разрозненно, так широко и привольно, византийцы знают, по-видимому, очень немногое; это видно из того, что все сообщения их преисполнены противоречий, на первый взгляд, почти непримиримых. Одни из них говорят, что «славяне не знают никакого правительства», что они «не повинуются одному мужу», «не терпят никакого повелителя» и прибавляют: «Их невозможно никоим образом склонить к рабству или повиновению». Но в то же время, как бы противореча этим же самым свидетельствам, те же писатели византийские упоминают, что «славяне изначала живут при народном правлении», что «у них в обычае совещаться вместе обо всяких делах» и что «во главе управления у них стоят много царьков (или князьков)».

Народное правление, о котором сообщают нам византийцы, коренилось на общинном начале, получившем широкое развитие у всех славян, в особенности восточных. Этим началом определялись у них все важнейшие формы их сельского и городского быта.

Сельская община представляла особый, тесно сплоченный мир отношений правовых (юридических) и имущественных (экономических), крепко держалась своими уставами-обычаями и потому послужила основою для развития более сложного общественного организма. Ее жизнь слагалась и развивалась под весьма разнообразными влияниями, внешними и внутренними. Свойства почвы и климата, уровень местности, близость торговых путей, отношения к соседям, состав общины в эпоху ее возникновения – все это определяло естественный ход ее развития.

Община владела землею и распределяла ее между своими членами, представителями отдельных семей, из которых она слагалась. Члены ее сходились на сход и на нем обсуждали и решали дела, касавшиеся общины.

Но то устройство, которого было совершенно достаточно для управления сельскою общиною, значительно должно было видоизмениться в городах под влиянием новых условий жизни, исключительно свойственных жизни городской. Рассмотрим эти условия.

Города на северо-западе, западе и юго-западе России явились уже очень рано. В конце IX в. слава о Киеве как о городе торговом, многолюдном и богатом, успела уже достигнуть далекого саманидского Востока; надо, следовательно, предположить, что он должен был существовать гораздо ранее. Хотя в известиях западных, между VI и IX веками, находим очень мало сведений о городах у славян, однако же, Константин Багрянородный знает уже о существовании на Руси Киева, Новгорода, Смоленска, Любеча, Чернигова, Вышеграда и Витичева. Во время правления Игоря (912–945 гг.) мы знаем о существовании более чем 20 городов русских. Судя по этому количеству городов, должно предположить, что города стали строиться на занятом славянами Северо-Востоке очень рано и что вообще городская жизнь развилась там рано.

Относительно значения древнеславянского слова град (город – русская форма) можем