История русских земель до появления княжеств. От каменного века до славян - Пётр Николаевич Полевой

видов хлебных растений: ржи, пшеницы, ячменя, проса. Еще более любопытным в том же смысле является слово жито93, в смысле названия всех вообще хлебных растений, указывающее на хлебные растения, как на главный, преобладающий род пищи у племен славянских и в ту отдаленную пору, точно так же, как и ныне. В общераспространенности земледельческого промысла между славянами в эпоху их нераздельной, совместной жизни убеждает при ближайшем знакомстве с славянскими наречиями и то, что все ныне употребляемые сельскохозяйственные термины и тогда уже были известны славянам, Слова: орать, сеять, жать, косить, молоть, молотить; коса, серп, мотыга, лопата, воз, сноп, гумно, житница – существуют во всех языках славянских до настоящего времени; следовательно, они должны были существовать и в том языке-праотце, от которого произошли все нынешние языки славянские. Рядом с этими драгоценными свидетельствами в пользу древности и преобладающего значения земледелия как промысла сравнительное изучение языков славянских дает нам и о других сторонах быта довольно точные понятия. Так, напр., из этого источника узнаем мы, что славяне и в древнейшую эпоху уже употребляли в пищу мясо, молоко, овощи, а из плодов знали яблоки, груши, вишни, сливы, орехи. Из деревьев им были известны дуб, липа, явор (клен), бук, верба, береза – следовательно, только те, которые в Европе растут между 46–59° и принадлежат умеренной полосе. Все славянские названия деревьев и кустарников, растущих южнее и севернее этой полосы, составляют частную собственность отдельных славянских наречий, из чего можно заключить, что знакомство славян с ними было результатом позднейшего их расселения.

Преобладание земледелия над всеми остальными промыслами уже обусловливает значение и степень развития, на которой находились славяне до эпохи расселения из древнейшей своей территории. Многие стороны быта развиваются в среде оседлого, земледельческого населения из той привязанности, которая проявляется в земледельце, как естественное следствие тесной связи, устанавливающейся между ним и землею, на обработку которой он не щадит своих трудов.

На глубокую древность оседлости и прочных поселений между славянами указывает целый ряд слов, во главе которых стоят слова «весь» (в смысле деревни, селения) и «дом», а также и полное собрание терминов для обозначения отдельных частей дома и двора, указывающее на то, что дом славянина не был ни шалашом, ни землянкой дикаря. Это доказывается общим распространением слов стена, стреха, окно, дверь, порог, пещь, и рядом с ними изба (истба), пивница, гумно, хлев, двор.

Слово «град», существующее во всех славянских наречиях, не имеет (как и в более позднем периоде) значения города, а только огражденного пункта, избранного для обороны.

По отношению к ремеслам славяне в начальный период своего отдельного существования недалеко ушли от того, что мы уже видели в общеарийском периоде. Язык указывает только на тканье, плетение, уменье изготовлять необходимую обувь и одежду. Постоянное пребывание в стране лесистой и необходимость строить дома из дерева рано ознакомили их с плотничеством, как это можно видеть из общего распространения глагола «тесать» и названия важнейших орудий плотника: секира, длато (долото), клещи.

При давнем существовании вполне установившегося оседлого быта, конечно, известны были славянам и первые основы общественности, как это можно видеть из слов «право», «правда», «суд». Нельзя при этом не отметить, что для некоторых понятий мы не находим общих выражений в славянских языках. Так, например, не видим общих терминов для обозначения понятий наследования и имущества, что, может быть, объясняется преобладанием родового начала в устройстве первоначальных славянских обществ. Точно так же не находим никаких общих терминов для обозначения монеты, денег в древнейшем периоде славянства: все позднейшие, отдельные названия этого общего понятия заимствованы из различных сторон быта или переняты у других соседних народов94.

Изложив вкратце и сопоставив то, что можно извлечь наиболее замечательного из фактов, доставленных сравнительным изучением славянских языков, по отношению к истории древнейшего быта славян в общеарийском и потом в общеславянском периоде, мы обратимся к изучению быта славян в более близкий к нам период, насколько это возможно по сохранившимся нам письменным памятникам.

Память о древних передвижениях славян сохранил нам и наш древнейший летописец, пытающийся пояснить одно из движений славянского племени тем, что «волохи нашли на славян дунайских, насели на них и насиловали их». Затем он рассказывает подробно, как расселились первые славянские пришельцы, осевшие на Днестре и его притоках. Одни из них, по рассказу летописца, назвались полянами, «потому что сели в полях»; другие – древлянами, «потому что сели в лесах». Некоторая часть славянских пришельцев села между реками Припятью и Западною Двиною и назвалась «дреговичами» (от слова «дрегва, дрягва», болото); третьи, наконец, сели по Западной Двине и назвались полочанами, от речки Полоты, впадающей в Двину. Некоторая часть славян пошла еще далее на север и поселилась на берегу Ильмень-озера, сохранив свое исконное название славян: «прозвались своим именем», говорит летописец, в противоположность всем остальным племенам, будто бы принявшим прозвища от своих новых поселий. По словам летописца, полочане (они же и кривичи), заняв сначала верховья Двины, заняли впоследствии верховья Днепра и Волги; на юг от них осели северяне, поселившиеся по рр. Десне, Семи и Суле. Далее всех выселились на северо-восток радимичи и вятичи, которых летописец производит от ляхов (следовательно, от западнославянской отрасли), утверждая, что они получили свое прозвание от имен двоих родоначальников: Радима и Вятко, из которых первый сел с родом своим на р. Соже, а второй – на Оке. Набросав эту картину расселения славянских племен, двинувшихся с берегов Дуная в сев. – восточном направлении, летописец прибавляет еще, что на запад от полян, по Западному Бугу, жили дулебы (они же бужане), за ними на запад, в нынешней Галиции – хорваты; а по Днестру до моря и морскому побережью до Дуная – многочисленные и сильные племена угличей и тиверцев.

Из слов летописца ясно, что радимичи и вятичи позднее всех других заняли места своих поселений, а хорваты, дулебы, угличи и тиверцы, по-видимому, вовсе не участвовали в общем движении и только продолжали жить на местах своих давних поселий. Под именем угличей и тиверцев летописец, очевидно, разумеет те же племена, которые, как мы видели выше, уже в VI в. были известны и византийским, и западным писателям под именем антов, и прибавляет, что у греков эти племена (а может быть, и место их жительства) назывались «Великая Скуфь (т. е. Скифия)».

Важною отличительною чертою этой картины расселения славянских племен по Днепру и его притокам и далее на север, северо-запад и северо-восток является то, что летописец, хотя и не говорит, когда именно поселились славяне в Приднепровье и в верховьях Волги, но, по-видимому, дает повод думать, что это расселение могло произойти не