История русских земель до появления княжеств. От каменного века до славян - Пётр Николаевич Полевой

в начале первого века до Р. Хр. скифы принимают участие в борьбе Митридата, царя понтийского, с могущественным Римом. Сто лет спустя Дион Хризостом, свидетель-очевидец, посетивший Ольвию в 81–90 гг. по Р. Хр., описывает нам скифов и сарматов как кочевников, которые, не имея нигде постоянных жилищ, беспокоят нападениями своими греческие поселения и в то же время находятся между собою в постоянной вражде. Плиний уже прямо заявляет, что от скифов сохранилось только одно имя, которое произвольно переносится писателями от одного племени к другому и придается то германцам, то сарматам. И мы действительно видим, что у позднейших писателей византийских общее название скифов является в значении варваров вообще и применяется к гуннам!

Ближайшее изучение всего, что сообщают нам о скифах писатели греческие, в связи с изучением тех памятников, которыми обогатили археологическую науку раскопки на юге России, привело ученых Новейшего времени к тому заключению, что обширная группа скифских народов несомненно заключала в себе элемент славянский. Вот почему и неудивительно, что мы в подробностях Геродотова рассказа о нравах скифских и в данных, доставленных исследованием скифских могильных насыпей, видим много черт, явно изобличающих сродство скифов с племенами славянскими.

Любопытным подтверждением этого мнения могут нам служить те очерки скифских нравов, которые встречаем у византийца Приска Павийского в его отчете о странствованиях посольства, отправленного из Византии к Аттиле в 448 г. по Р. Хр.

Приск, сопровождавший посольство в качестве секретаря и советника, близко видел гуннов, прожил довольно долгое время при дворе Аттилы и совершил большое путешествие по землям, завоеванным грозным владыкою гуннов. Давая общее название скифов всем племенам, обитающим в придунайских и прикарпатских местностях, Приск в то же время называет этих скифов «сборищем разных народов» и говорит, что они, кроме «своего варварского языка», охотно употребляют язык гуннов или готов. Когда же он переходит к описанию скифских нравов и обычаев, то мы без затруднения узнаем славян в скифах Приска. Так, например, эти скифы, по его описанию, отличаются замечательным гостеприимством и радушием; иноземцы, поселившиеся между ними, ведут жизнь спокойную и беззаботную. Навстречу Аттиле выходят попарно скифские девушки, держась за руки и распевая песни, а жена его главного вельможи принимает Аттилу у порога своего дома с хлебом-солью. Скифянки-рабыни, окружающие одну из жен Аттилы, испещряют разноцветными вышивными узорами полотняные покрывала (полотенца, убрусы), которые варвары, ради красы, любят носить поверх своей одежды. Самые дома скифов, по описанию Приска, красиво отстроенные из бревен и украшенные тесовой резьбой, напоминают наши северные избы. Но и этого мало. Приск, вдаваясь в подробности быта скифов, доставляет нам еще более материалов для сравнения: его скифы стригут волосы в кружок, парятся в банях (которые даже и у знатных людей занимают самое видное место среди их двора), пьют мед и «добываемое из ячменя питье, которое на своем варварском языке называют камос (квас?)»86.

Приводя все эти подробности о быте скифов, Приск в то же время сообщает нам, что между скифами его времени еще живы были в виде преданий отголоски тех верований, с которыми нас знакомит рассказ Геродота. Ясно, что и здесь, в рассказе Приска, мы встречаемся, под общим названием скифов, с такою же смешанною народностью, с какою нас ознакомил бессмертный «отец истории» в своем увлекательном рассказе о Скифии. В скифах Геродотовых мы уже должны были отметить несколько бытовых черт, несомненно, славянских; через тысячу лет после Геродота мы встречаем в рассказе византийца Приска, под тем же общим наименованием скифов, еще более определившийся тип славянской народности.

Рис. 89. Скиф на коне (золотая бляшка, служившая украшением пояса)

Но и здесь, в V в. по Р. Хр., как и 1000 лет назад, народность славянская еще не выступает самостоятельно, открыто, под своим именем и со своим знаменем… Ее можно еще только угадывать среди несметных полчищ гуннов, вынудивших и славянские племена двинуться на Запад и принять вместе с ними участие в разрушении Западной Римской империи.

Глава пятая

Славяне

Общая картина расселения славян. – Важные услуги, оказанные сравнительным языкознанием изучению древнейшего быта славян в периоде арийском и общеславянском. – Очерк быта славян по известиям иностранцев. – Значение источников. – Жилища славян. – Занятия и образ жизни. – Вооружение и способы ведения войны. – Быт семейный и общественный. – Наружность славян; одежда; характер и природные свойства.

Древнейшие сведения о Руси, доставляемые летописью. – Рано развившийся городской быт. – Два вида городов. – Значение городищ. – Городская жизнь. – Промыслы и ремесла. – Сословия. – Пути и способы торговли. – Особенности семейного быта. – Две формы браков. – Бедность религиозных верований. – Воззрение на смерть и загробную жизнь. – Два способа погребения мертвых. – Различие в обрядах сожжения, подтверждаемое археологическими данными.

Древнейшие сведения о славянах как об отдельной народности у византийских писателей не восходят далее VI века. До этого времени византийцы не говорят нам ничего точного и определенного о славянах. Весь Северо-Восток Европы представлялся византийцам сплошь заселенным скифами. Скифов видели греки и на север от Черного моря, в степях между Доном и Волгою, и на север от устьев Днепра, хорошо и близко знакомых греческим колонистам, заселявшим северные берега Понта Эвксинского. Слово «скиф», как мы уже видели выше, вовсе не являлось для грека названием племени, имеющим определенный этнографический смысл.

Вполне соответствующим, по степени неопределенности, греческому названию скифов являлось латинское название «сарматов». Под общим названием Сарматии у римских писателей разумеется вся обширная равнина Северо-Восточной Европы, простиравшаяся на восток от Балтийского моря и Вислы и на юго-восток до самого Дона и Каспийского моря. Эта Сарматия, подобно Скифии греков, также рисовалась в воображении римских писателей сплошным пространством степей и лесов, заселенных дикими и неукротимыми племенами кочевников. Такою и должна была представляться римлянину эта мрачная и недоступная его завоеваниям даль, обширное поле каких-то громадных народных движений, страна, через которую непрестанно, как грозные тучи, надвигались и шли на Европу все новые и новые орды варваров, перед которыми начинало трепетать, склоняться и отступать римское могущество.

Мало-помалу, однако же, этот сарматский мрак начинает рассеиваться: Сарматию начинают подразделять на части; из сплошной массы ее населения выделяются постепенно отдельные племена. Писатели первого века нашей эры (Тацит и Плиний Старший) уже знают о существовании венетов, отдельного племени сарматского, которое отличают и от германских, и от финских племен, его близких соседей, а затем называют нам по имени и другое племя, «сербов», жившее, как они полагают, далее к востоку. Имя «сербы» или «сервы» (у Прокопия – споры), как кажется, дошло к византийским писателям от самих славян, как одно из их туземных племенных названий; имя венетов, венедов, напротив того, было придано славянам германцами и уже через них перешло к их южным соседям. Ряд свидетельств