История русских земель до появления княжеств. От каменного века до славян - Пётр Николаевич Полевой

которого на них еще сохранились признаки пурпуровой ткани. На кистях рук были гладкие золотые браслеты и стеклянные бусы, а на каждом пальце – по золотому перстню. Один из их перстней, с правого мизинца, украшен резным изображением летящей птицы (гуся?), остальные девять – гладкие. Возле правой руки лежало круглое бронзовое зеркало с костяною ручкою, а с левой – между тазом и ребрами – найден небольшой шарообразный черноватый камень.

У мужского скелета были только на руках небольшие бронзовые браслеты; с левой стороны – колчан со стрелами и ножик (железный) с костяною ручкою; несколько далее лежала обыкновенная амфора.

Вблизи этих двух остовов и была открыта серебряная никопольская ваза, о которой мы говорили выше. Подле этой вазы стояло на круглой подставке большое серебряное желобчатое блюдо или, скорее, плоская круглая чаша о двух ручках; а на этом блюде лежала большая серебряная ложка, ручка которой оканчивается кабаньей головой.

Раскопка Чертомлыцкого кургана, произведенная под наблюдением известного знатока русской старины И. Забелина, привела к важным результатам по изучению подробностей скифского быта.

«Все вещи Чертомлыцкого кургана, почти без исключения,– замечает академик Стефани,– носят на себе отпечаток лучшего греческого стиля IV столетия до Р. Хр…» Но вместе с тем мы ясно видим, что здесь греческое искусство явилось исключительно к услугам скифа. Некоторые вещи могли быть употреблены только скифом, другие, судя по украшениям, предназначены были для скифа. Если затем принять в соображение местоположение гробницы, находящейся вдали от греческих поселений, среди степей, далеко простирающихся от них на север, на берегах Борисфена (Днепра), то можно ли сомневаться в том, что перед нами гробница скифского царя IVв. до Р. Хр.72 С другой стороны, открытия, сделанные в Чертомлыцкой могиле, проливают совершенно новый свет и на те находки очевидно скифских древностей, которые за тридцать лет перед тем сделаны были около Керчи.

«Бросается в глаза и в высшей степени заслуживает внимания,– говорит г. Стефани,– почти совершенное сходство большей части мелких украшений и вещей, найденных в Чертомлыцком кургане, с предметами, открытыми в Куль-Обской гробнице. Сходство это так велико, что невольно приходится предположить, что все они сделаны не только в одно и то же время, но отчасти даже на одной и той же фабрике. Если, следовательно, до сих пор позволительно было думать, что Куль-Обский курган заключал в себе гробницу знатного грека, может быть, пантикапейского архонта, который до известной степени усвоил себе скифские обычаи, то теперь, скорее, становится вероятным, что один из скифских вельмож по временам жил в Пантикапее, как царь Скилл в Ольвии, и потом там умер и схоронен»73.

Рис. 71. Скифы, ухаживающие за конями (первая группа с фриза Никопольской вазы)

По важности своего значения для археологии первое место в числе предметов, добытых из Чертомлыцкого кургана, занимает, конечно, Никопольская серебряная ваза. Она важна не только потому, что представляет собою одно из совершеннейших произведений греческого искусства IV в. до Р. Хр., но еще более потому, что служит, вместе с Куль-Обской вазой, главным основанием для изучения скифских древностей, так как верхняя часть украшена изображениями скифов, ухаживающих за конями, и эти изображения живо знакомят нас со многими сторонами их степного быта.

Сознавая вполне значение этого единственного в своем роде памятника, мы сообщаем здесь его подробное описание и затем, с разрешения академика Стефани, сообщаем важнейшие выдержки из его превосходных объяснений к изображениям, помещенным по фризу вазы.

Сосуд этот вышиной в 15 ¾ вершка, в самой широкой своей части имеет в поперечнике 8 ¾ вершка. Он сделан из серебра; но, кроме того, подножие, шейка, ручки и все предметы, рельефно изображенные на разных частях вазы, густо вызолочены, тогда как собственно основная поверхность остальных частей не покрыта позолотою.

Ваза имеет форму амфоры и, очевидно, была предназначена для хранения при пиршествах вина. Поэтому внутрь ее шейки вделано мелкое ситечко; такие же ситечки видим и в трех носиках, приделанных к нижней части вазы для выцеживания жидкости.

Носику, помещенному на передней стороне сосуда, художник придал форму лошадиной головы, украшенной двумя крыльями и лучезарным венцом. Оба боковых носика сделаны в виде львиных голов. Все три головы припаяны и густо вызолочены. Чтобы жидкость, находящаяся внутри вазы, не вытекала, отверстия в этих носиках затыкались пробками, прикрепленными к небольшим серебряным цепочкам. От одной из таких цепочек еще сохранилась часть при одной из львиных голов.

Нижняя часть вазы, вплоть до фриза, украшена различными резными изображениями трав, птиц и цветов. Кругом всей вазы, по фризу, группами, размещены фигуры скифов и коней, сильным рельефом (местами более чем наполовину) выступающие из фона. Выше них, на самых плечах сосуда, помещены художником изображения грифонов, терзающих оленя.

Помещая в книге нашей важнейшие группы, заимствованные с фриза этой вазы, важные по бытовым подробностям, мы вместе с тем помещаем рядом с этими изображениями объяснения академика Стефани, с удивительною ясностью истолковывающего нам смысл и значение всех групп, помещенных на фризе, в их общей связи и в соответствии с замыслом художника.

«Все человеческие фигуры, помещенные на фризе нашей серебряной вазы, очевидно, изображают скифов. Перед нами, – говорит почтенный академик, – пять бородатых мужчин и трое безбородых юношей. Ни у одного нет шапки на голове, но все отличаются густыми, длинно остриженными волосами, какие еще и теперь точно так же носят русские крестьяне и которые повторяются на множестве других древних изображений скифов».

«В очертании лиц этих фигур также довольно ясно высказывается скифский тип, хотя он и не выражен так определенно, как на знаменитом Куль-Обском золотом сосуде, отчасти потому, что на последнем фигуры представлены еще в большем виде, отчасти же и оттого, что золото противится влиянию времени несравненно сильнее, нежели серебро. Кроме того, формы теряют определенность своих частей тем легче, чем выпуклее рельеф».

За исключением одной лишь фигуры, все эти скифы представлены в коротких сапогах, которые не только стянуты ремнем на лодыжках, как на вышепомянутом Куль-Обском сосуде, но и скреплены другим ремнем, идущим поперек подошвы. Кроме того, на каждом из скифов длинные широкие шаровары, которые так же, как на Куль-Обском сосуде, заткнуты, кажется, за сапоги, но, будучи шире и длиннее, чем там, более свисли над ними. Известно, что такой наряд еще и теперь в употреблении у русских крестьян.

Рис. 72. Скифы, ухаживающие за конями (вторая группа с фриза Никопольской вазы)

Верхняя часть тела всех фигур прикрыта коротким, тесно примыкающим к телу и опоясанным кафтаном, который, за исключением висящих спереди концов, покроем своим напоминает теперешний казацкий кафтан (казакин). Наконец, у двух скифов висит на поясе пустой корит (род налучья).

Рассматриваемая нами композиция, очевидно, изображает поимку или, может быть, дрессировку кровных