История русских земель до появления княжеств. От каменного века до славян - Пётр Николаевич Полевой

небольшом земляном бугорке и опираясь на копье, слушает то, что передает ему другой скиф, который по-степному сидит на земле, поджав ноги. Вождь приложил лоб к древку копья и слушает молча, а скиф, сидящий перед ним, судя по выражению лица и жестам, рассказывает что-то с большим оживлением. Обращая вазу вправо, вслед за этою группою, встречаем мы другую, состоящую из одной фигуры: скиф, преклонив колено, старается натянуть тетиву на лук. Далее, в том же направлении, следуют еще две группы – каждая из двух лиц. На первой один скиф щупает у другого во рту зуб, на который обращено все его внимание. Лицо пациента выражает страдание от физической боли: он даже крепко схватил щупающую руку своего врача. На второй группе скиф перевязывает рану на ноге того же скифа-пациента. Все участвующие в группах скифы одеты одинаково и одинаково неразлучны со своим любимым оружием, небольшим луком, вложенным в налучье, с особым при нем карманом для стрел. Часть этого налучья, с концом лука, торчащего из-за спины скифа, может даже показаться для непривычного глаза чем-то вроде спинки стула, хотя действие всех вышеописанных групп, очевидно, происходит в степи, на голой земле, как это видно из того, что художник не забыл на своем произведении изобразить и траву, и цветы у ног скифов63.

Рис 61. Сцена ощупыванья зуба с Куль-Обской вазы

Нельзя отрицать того, что открытие, сделанное в Куль-Обской гробнице, много способствовало возбуждению в среде наших ученых вновь интереса к разысканиям в области скифских древностей. Но, собственно говоря, только в конце 1850-х годов, вследствие открытий, сделанных в Малой Азии и весьма важных для истории скифов, вопрос о скифах был снова выдвинут на первый план в европейской науке. Это побудило Археологическую комиссию одновременно с раскопками в Керчи обратиться и к раскопкам в приднепровских степях, а впоследствии и в Земле войска Донского64.

Рис. 62. Сцена перевязки ноги с Куль-Обской вазы

На очереди явился вопрос об определении положения и пределов Геродотова Гсрроса, относительно которого существовало большое разногласие в мнениях ученых. Одни видели Геродотов Геррос в местности ниже порогов, насупротив Никополя, где окрестности села Малая Знаменка покрыты буграми, между которыми и теперь еще видны следы искусственных холмов, водоемов и окопов, а в песке находят в чрезвычайном множестве остатки глиняной посуды (донышки, горлышки, ручки), кости человеческие и кости домашних животных, древние монеты, золотые кольца, пуговицы и бляшки греческой работы с различными выпуклыми изображениями. Другие приурочивают Геррос к так называемому Белозерскому городку, в 9 верстах ниже Знаменки, где и доселе сохранились высокие двойные валы и глубокие рвы, ограждающие небольшую площадь, усеянную курганами. Около этого городка стоят четыре кургана значительной высоты, а не в дальнем оттуда расстоянии, по горе идет целый ряд больших курганов, обещающих обильную жатву будущим исследователям, судя по тому, что окрестные жители уже находили в городке и в курганах золотые украшения, конскую сбрую и большие глиняные сосуды, подобные греческим амфорам65. Третьи ученые, наконец, указывали на приднепровскую степь выше порогов (в Екатеринославской губ.), весьма богатую высокими и большими могильными насыпями, как на местность Геродотова Герроса, и многие счастливые находки, сделанные при раскопках в этой местности, по-видимому, заставляют предполагать, что именно здесь-то и хоронили некогда скифских царей.

Первые раскопки, предпринятые для уяснения этого вопроса, произведены были в Екатеринославском уезде, близ Днепровских порогов.

Здесь в 1853 г. близ с. Александрополя (в 50 верстах от Днепра и 30 от Базулука) раскопана была громадная Луговая могила, господствовавшая над окружающей степью более чем на 25 верст в окружности. Под ее циклопическим основанием, состоявшим из таких громадных каменных глыб, которые с трудом могли ворочать 15 человек, открыты обширные подземелья. Хотя главная могила и оказалась дочиста разграбленною, однако же находки в боковых подземельях (в могиле коней) были весьма важны в научном отношении. Из этих подземелий отрыт был полный набор верховой сбруи на несколько коней, сделанный почти весь из золота; один недоуздок, с шеи лошади, весил около полуфунта чистого золота. Все украшения эти признаны были за греческие изделия, подобные вещам, найденным в Куль-Обской гробнице, и принадлежащие, несомненно, к IV или III в. до Р. Хр.

Открытия эти побудили комиссию приступить в том же году к раскопке могильных насыпей, расположенных в ближайшем расстоянии от Луговой могилы, по величавым размерам своим обещавших обильную жатву для археолога. Но раскопки Близниц66 близ с. Марьевки не привели к желаемым результатам. В них открыты были целые кладбища: десять, двенадцать остовов лежали в бедных гробницах, расположенных без всякого порядка. Костяки находимы были в гробницах скорченными, лежавшими то на боку, то навзничь. У одного из остовов лежало в головах кремневое острие копья, у другого за плечами – плоский медный наконечник копья, у иных – по простому глиняному горшку нынешней поваренной формы и у двух – по обыкновенной речной раковине. Все эти гробницы, по-видимому, составляли одну группу, тесно связанную с Луговой могилой. В первой погребены были останки властелина, в остальных – останки рабов, последовавших за ним в могилу.

В 1860 г., продолжая исследования в той же полосе, комиссия избрала для раскопок так называемые толстые могилы67.

Из толстых могил подвергнуты исследованию сначала Краснокутская, в 20 верстах от Луговой могилы, на дороге из Екатеринославля в Никополь, у Краснокутской станции. При раскопке ее приходилось преодолевать большие трудности, так как слой дикого камня, ограждавший всю нижнюю часть насыпи снаружи, доходил местами до 1 сажени толщины. Главная гробница тоже оказалась разграбленною, но в боку насыпи были отысканы 70 удил, обломки колесницы и серебряные украшения узды, по характеру совершенно сходные с вещами, отрытыми из Луговой могилы.

Рядом, в 60 саженях от Толстой Краснокутской могилы, разрыт был меньший курган, и в нем открыто также целое кладбище, совершенно подобное отрытому в 1859 г. в вышеупомянутых Близнецах. При остовах были только глиняные горшки и более никаких вещей.

Затем работы были перенесены на 50 верст к юго-востоку, на толстые могилы у с. Беленького (в 4 верстах от Днепра), а в 1861-м – на могилы Острую (на восток от села Токмаковки), Близницы Слоновские и могилу Каменную, все в том же Екатеринославском уезде. Результаты исследований были чрезвычайно скудны при весьма значительных затратах на работы, так как раскопка требовала весьма больших и сложных земляных сооружений68.

Но зато результаты, добытые исследованиями 1862 и 1863 года, вполне вознаградили комиссию за то благородное упорство, с которым она продолжала свои поиски в Екатеринославской губернии. В 1862 г. начата была раскопка Толстой Чертомлыцкой могилы, в имении г-жи Зейфарт, верстах в 20 к северо-западу от местечка Никополя