Пурпурная Земля - Уильям Генри Хадсон

Альма сказала, ей очень жаль, что она причинила такое беспокойство.

– Ну ничего, ничего, – говорит лиса. – Как себя чувствует твоя бабушка?

– Очень хорошо, спасибо, – говорит Альма, – только у нее голова сильно болит.

– Как печально это слышать, – говорит лиса. – Скажи ей, пусть прилепит к вискам два свежих щавелевых листка, и еще пусть попьет немного слабо заваренного чаю из спорыша, и чтобы ни под каким видом не выходила на солнцепек. Надо бы мне пойти ее попроведать, да только не люблю я собак, которые вечно у вас вокруг дома шатаются. Передай ей мое нижайшее почтение. А теперь беги домой, Альма, и примерь эти вещи, а когда снова будешь тут проходить, верни мне платок – я им всегда себе лицо повязываю, когда у меня зубы болят.

Альма поблагодарила лисицу от всей души и со всех ног помчалась домой, а дома развязала узел, смотрит, а там прекрасивое белое платье, расшитое пурпурными цветами, пара алых туфелек, шелковые чулочки и нитка крупных золотых бус. Все ей подошло как нельзя лучше, и на другой день, когда над речкой Йи встал белый туман, она надела на себя все эти красивые наряды и спустилась к реке. Тут вскорости и крошка-Нибла прилетела и, увидав Альму, подошла, поцеловала ее и взяла за руку. Все утро они играли и разговаривали, собирали цветы и бегали по травке вперегонки, а в конце Нибла попрощалась и уплыла прочь, потому что и весь белый туман стал уплывать вниз по реке. Но с тех пор каждый день Альма встречалась со своей маленькой подружкой на берегу Йи, и до чего ж она была рада, что теперь было ей с кем и поболтать, и поиграть.

Я кончил рассказывать сказку, а Анита все смотрела на меня, не отрываясь, с выражением сосредоточенного внимания в больших задумчивых глазах. Казалось, она наполовину напугана, наполовину очарована услышанным; но вскоре, прежде чем малышка сказала хоть слово, Моника, которая уже некоторое время то и дело бросала на нас смущенные и любопытные взоры, подошла и, взяв ее за руку, повела укладываться спать.

Тут и мне захотелось спать, а поскольку гам голосов и лязг военных приготовлений, похоже, стихать не собирался, я с радостью дал проводить себя в другую комнату, где для устройства постели меня снабдили несколькими бараньими шкурами, ковриками и парой пончо.

Ночью все мужчины отбыли, и утром, выйдя в кухню, я обнаружил там только старуху и жену Альдая, которые сидели и потягивали горький мате. Они сказали мне, что девочка уже с час как пропала куда-то из дому и Моника пошла ее искать. Жена Альдая кипела от возмущения из-за этой ее детской выходки, потому что Аните давно уже пора было отправляться со стадом. Выпив мате, я вышел наружу; поглядев в сторону реки, укутанной пеленой серебряного тумана, я заметил Монику, которая за руку вела домой преступницу, и пошел им навстречу. Бедная маленькая Анита! – на ее лице виднелись следы слез, ножонки и ручонки были вымазаны глиной и в полусотне мест исцарапаны острыми листьями камыша, платье все напиталось влагой в густом тумане; в целом зрелище было самое жалостное.

– Где вы ее нашли? – спросил я девушку, начиная опасаться, что именно я оказался невольной причиной злоключений несчастного ребенка.

– У реки – она там искала маленькую Ниблу. Я, как увидела с утра, что ее нет, так сразу и поняла, что она там будет.

– Откуда вы узнали? – спросил я. – Вы же не слышали историю, которую я ей рассказывал.

– Я ее еще вчера вечером заставила повторить ее мне от слова до слова, – сказала Моника.

Вслед за тем маленькую Аниту выбранили, встряхнули как следует, вымыли и высушили, потом накормили и в итоге водрузили на спину пони и отправили надзирать за овцами. Все время, в течение которого ее последовательно подвергали перечисленным операциям, она хранила глубокое молчанье, хотя личико ее то и дело морщилось от едва сдерживаемых слез. Однако плакать на виду у всех она не хотела, и только уже сидя верхом на пони, зажав поводья в ручонках и повернувшись к нам спиной, она дала волю своему горю и разочарованию из-за того, что не удалось ей отыскать в тумане прекрасное дитя.

Я был поражен, когда понял, что она приняла за чистую правду маленькую фантастическую историю, которую я выдумал, просто чтобы развлечь ее; но бедная малышка никогда ни книжек не читала, ни историй никаких не слышала, и моя волшебная сказка оказалась непосильной пищей для ее изголодавшегося воображения. Вспоминаю, как однажды по другому случаю мне пришлось рассказать трогательную историю про маленького ребенка, заплутавшегося в страшных дебрях, девочке примерно того же возраста, что и Анита, и тоже непривычной к такого рода умственной пище. На другое утро ее мать сообщила мне, что моя маленькая слушательница полночи провела, всхлипывая и умоляя, чтобы ей разрешили пойти поискать потерявшееся дитя, о котором я ей рассказал.

Прослышав, что Альдай, видимо, не вернется до вечера, а то и до завтрашнего дня, я попросил его жену одолжить мне лошадь, чтобы я мог продолжить свое путешествие. Этого, однако, она сделать не могла; затем она добавила с большой любезностью, что, пока все мужчины в отъезде, мое присутствие в доме было бы ей очень приятно, ведь, имея при себе мужчину, всегда чувствуешь себя под надежной защитой. Для меня такая перспектива привлекательной отнюдь не выглядела, но, поскольку отправляться в Монтевидео пешим ходом было мне и вовсе не с руки, пришлось мне сидеть смирно и ждать, когда вернется Альдай.

Ох и нудное же это было занятие – торчать в кухне и беседовать с этими двумя женщинами. Они обе были изрядные болтуньи и, очевидно, пришли к молчаливому соглашению поделить между собой по справедливости своего единственного слушателя, и вот, сперва одна, потом другая, принялись по очереди говорить, и обе говорили и говорили с одинаковой, с ума сводящей монотонностью. У жены Альдая было шесть любимых, красиво звучащих слов – элементы, превосходный, подразделение, пролонгация, обоснование и диспропорция. Хотя бы одно из них она старалась каким-то образом втиснуть в каждую свою фразу, а иногда ей удавалось вставить и сразу два. Когда такое случалось, сие достижение преисполняло ее такой гордостью, что она ничтоже сумняшеся, умышленно и хладнокровно, повторяла свою