Пурпурная Земля - Уильям Генри Хадсон

Как ива она дрожала, Убегала – не убежала; Кроткий взор опустив к траве, Босая стояла на мураве, Смотрела на белые ноги свои, Белые-белые на зеленой траве, Дева с реки Йи.

Лилий пламя в ее руках, Кровавое пламя в кровавых цветах. В черных косах красный огонь Жарко горит – не тронь. Но взор ее жарче того огня; Взгляни на меня, любимая Дева с реки Йи!

Глава XV

Когда труба зовет на битву

Ввечеру с парой своих друзей вернулся Альдай, и, как только представилась возможность, я отвел его в сторонку и стал упрашивать, чтобы он снабдил меня лошадью и я бы мог продолжить свое путешествие в Монтевидео. Он уклончиво отвечал, что, дескать, лошадь, которую я потерял в близлежащем лесу, мне, может статься, вернут в течение двух или трех дней. Я возразил, что, ежели он даст мне сейчас лошадь, то та, которую я потерял, вместе с седлом, пончо и всем прочим может быть с полным на то правом им присвоена, как только объявится. Тогда он сказал, что не может вот просто так взять и отдать мне лошадь «да еще с седлом и прочей упряжью». Выглядело это так, будто он хочет удержать меня у себя в доме в каких-то своих собственных целях, и оттого мне еще больше захотелось немедля отсюда убраться, несмотря на нежные, укоризненные взгляды, которыми то и дело сверкала на меня Моника из-под своих длинных опущенных ресниц. Я сказал, что если лошадь я получить не смогу, мне придется уйти с его эстансии пешком. Этим я еще дальше загнал его в угол, потому что в здешних краях украсть лошадь или сплутовать в карты считается небольшим грешком, но позволить человеку уйти из вашего дома на своих двоих рассматривается как поступок совершенно позорный. Он поразмыслил над моим заявлением несколько минут, потом, посоветовавшись со своими друзьями, пообещал обеспечить меня всем, чего я прошу, на следующий день. Я больше ничего не слышал про революцию, но после ужина Альдай вдруг взял очень доверительный тон и сказал мне, что буквально в ближайшие дни вся страна восстанет с оружием в руках и что мне будет очень опасно пытаться в одиночку продолжать свое странствие в столицу. Он стал распространяться про огромный авторитет генерала Санта-Коломы, который сейчас как раз поднял оружие против находящейся у власти партии Колорадо, и в заключение сказал, что наиболее безопасный для меня план мог бы состоять в том, чтобы присоединиться к мятежникам и сопровождать их в их походе на Монтевидео, и что поход этот вот-вот должен начаться. Я возразил, что меня совсем не интересуют распри Восточного Берега и что я вовсе не хочу компрометировать себя, примкнув к военной экспедиции какого бы то ни было толка. Он пожал плечами и, повторив свое обещанье на другой день дать мне лошадь, отправился спать.

Поднявшись на другое утро, я обнаружил, что все остальные уже на ногах. Лошади стояли оседланные у входа, и Альдай, указывая на великолепное животное, сообщил, что вот эта оседлана именно для меня, а затем добавил, что он со своими друзьями проедет вместе со мной одну или две лиги, чтобы направить меня верной дорогой в Монтевидео. Он внезапно стал как-то почти чрезмерно благожелателен, но в простоте сердца я поверил, что он всего лишь старается нынче загладить некоторую свою вчерашнюю неприветливость.

Попив горького мате, я поблагодарил хозяйку, последний раз посмотрел в темные печальные глаза Моники, когда она на мгновенье глянула мне в лицо, и поцеловал грустное личико маленькой Аниты, совсем смутив этим поцелуем малышку и повергнув в нескрываемое изумление остальных членов семьи. После того как мы проехали мили с четыре, держась почти параллельно реке, меня будто что толкнуло, и я сообразил, что едем мы не в том направлении – по крайней мере, не в том, что было нужно мне. Тут я придержал лошадь и сказал своим спутникам, что не хотел бы их больше обременять и дальше поеду один.

– Друг мой, – сказал Альдай, подъехав ко мне поближе, – коли вы сейчас с нами расстанетесь, то наверняка попадете в руки какого-нибудь патруля, partida, а патрульные, увидав, что у вас нет паспорта, доставят вас в Эль-Молино либо в какой-то другой пункт. Хотя разницы нет, даже и будь у вас паспорт, потому что они бы паспорт разорвали и выкинули, а вас все одно забрали бы. В этих обстоятельствах самое безопасное для вас – следовать с нами в Эль-Молино, там генерал Санта-Колома собирает верные ему силы, и вам представится возможность разъяснить ему ваше положение.

– Я отказываюсь ехать в Эль-Молино, – сказал я сердито, разгневавшись на его вероломство.

– Ну, раз не хотите волей, тогда вы вынуждаете нас доставить вас туда неволей, – возразил он.

У меня не было никакого желания так скоро снова сделаться узником, и, видя, что только какая-то смелая выходка поможет мне сохранить свободу, я резко натянул поводья и выхватил револьвер.

– Друзья, – сказал я, – ваша дорога – в ту сторону, моя – в эту. Всего хорошего.

Не успел я произнести эти слова, как удар тяжелого кнутовища обрушился на мою руку пониже локтя, мало ее не сломав и выбив меня из седла, тогда как револьвер мой, вертясь в воздухе, отлетел на дюжину ярдов. Ударил меня один из двух спутников Альдая, который как раз чуть приотстал и подъехал ко мне с тыла – негодяй, без сомнения, выказал поразительные проворство и сноровку, приводя меня в беспомощное состояние.

Озверев от ярости и боли, я вскочил на ноги и выхватил нож, угрожая заколоть первого, кто ко мне приблизится, а затем, не стесняясь в выражениях, обрушился на Альдая с бранью за его трусость и жестокость. Он лишь посмеивался и отвечал, что, снисходя к моей молодости, он за такие несдержанные речи на меня не обижается.

– А теперь, друг мой, – продолжал он, подобрав мой револьвер и снова сев в седло, – давайте больше не будем терять времени, поспешим в Эль-Молино, а там вы представите свое дело генералу.

Поскольку я не хотел, чтобы меня связанным усадили на лошадь и везли таким неудобным и унизительным манером, пришлось подчиниться. Я с трудом вскарабкался на лошадь, и мы валким галопом тронулись в Эль-Молино. От тряского хода лошади, верхом на которой я ехал, боль в руке все усиливалась, пока не