История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

знати, и оставался бесспорным лидером в области моды, а также применял инновационные маркетинговые стратегии. Он инвестировал в модные магазины, шоурумы и временные выставки, использовал свою репутацию поставщика королевской семьи (помимо поставок изделий для английской короны, он создал для Екатерины II уникальный сервиз с зеленой лягушкой стоимостью 2700 фунтов стерлингов, или около 446 000 долларов США 2020 года), окружая свою продукцию ореолом роскоши и устанавливая цены намного выше, чем у конкурентов. Он завоевал зарубежные рынки в эпоху, когда стаффордширский гончар мог едва ли продавать свои изделия даже в Лондоне. Наконец в Этрурии, на специализированном заводе, построенном недалеко от Сток-он-Трента, он внедрил новые формы организации труда, которые повысили эффективность и в то же время гарантировали высокий уровень гибкости, необходимый для достижения диверсификации продукции (он также построил рядом с фабрикой образцовую деревню для своих работников и разработал для них систему страхования). Веджвуд умер в 1795 году и оставил состояние в 500 000 фунтов – равное состоянию Аркрайта, – весьма впечатляющее достижение, если учесть, что унаследованный капитал, с которого он начинал, составлял всего 20 фунтов53.

Если в ходе Первой промышленной революции у ярких личностей без образования и других преимуществ была возможность добиться большого успеха и сильно разбогатеть, то во время Второй промышленной революции все было совсем по-другому. Хотя, как уже говорилось, потенциальное поле инноваций было еще больше, для их открытия, разработки и практического применения требовались гораздо более серьезные знания, которые нелегко приобрести без отрыва от производства, – это делается в университетах и политехнических институтах, труднодоступных для беднейших слоев общества. Или, как минимум, молодым бизнесменам из устоявшихся предпринимательских династий требовалось создавать команды исследователей и разработчиков из подготовленных химиков и инженеров. Даже те инноваторы, которые формально не имели высшего образования, почти всегда обладали солидными научными знаниями.

Это можно сказать о бельгийском химике и предпринимателе Эрнесте Гастоне Сольве, родившемся в 1838 году. В возрасте 16 лет он был вынужден бросить школу из-за плохого состояния здоровья. Не оправдав родительских надежд на поступление в университет, сын изучал химию сидя дома. Этого, однако, оказалось вполне достаточно, чтобы сделать изобретение: несколько лет спустя, работая в газовой компании своего дяди учеником менеджера, отвечающего за аммиачные воды, он нашел метод получения карбоната натрия (кальцинированной соды) из соляного раствора и известняка (карбонатной осадочной породы), а также рекуперации и вторичной переработки аммиака. Кальцинированная сода широко использовалась в производстве мыла, стекла и кирпича. Юный Сольве сразу же оценил коммерческий потенциал нового химического процесса. В 1861 году он подал заявку на свой первый патент, а в 1863 году вместе со своим братом создал небольшую фирму на капитал, собранный родственниками и друзьями (он всю жизнь испытывал неприязнь к банкам). Новая компания Solvay & Cie была удобно расположена недалеко от Шарлеруа, в центре сети транспортных маршрутов (шоссе, железная дорога и река Самбр) и недалеко от источников необходимого сырья. К 1868 году компания стала основным производителем кальцинированной соды в Бельгии, а с 1870-х годов она начала открывать заводы по всей Европе, в России и США, разработав свою бизнес-модель, которая в значительной степени опиралась на партнерские отношения с местными предпринимателями.

К началу XX века компания Solvay & Cie производила 90 % кальцинированной соды в мире и диверсифицировалась в другие отрасли промышленной химии. Сольве, вероятно, был самым богатым бельгийцем своего времени. Он также был социально ответственным работодателем: его компания ввела восьмичасовой рабочий день задолго до того, как тот стал обязательным, а сотрудникам предоставлялись медицинские услуги и оплачиваемые отпуска. В последние годы своей жизни (он умер в 1922 году) Сольве отошел от активного руководства компанией и сосредоточился на научных исследованиях и филантропии, особенно патронаже в научной сфере. Занимался он и политикой: дважды был сенатором, а в 1918 году король Бельгии назначил его государственным министром54.

Не все бенефициары промышленной революции были такими социально ответственными, как Сольве и Веджвуд. В этом отношении особенно отличились американские «бароны-разбойники». Это неодобрительное определение появилось в середине XIX века для обозначения группы лиц, накопивших огромное богатство, предположительно, благодаря недобросовестному и аморальному поведению. Их сравнивали с раубриттерами средневековой Германии – обедневшими рыцарями, которые без разрешения императора взимали плату за проезд через свои земли или переправу по реке Рейн или даже прибегали к откровенному разбою55. Некоторые бароны-разбойники США, в частности Джон П. Морган, были финансистами, и о них пойдет речь в следующей главе. Но другие сколотили состояния в новых отраслях промышленности: нефтяной – как Джон Д. Рокфеллер, но больше в сталелитейной и железнодорожной, столь прославившейся именно благодаря предпринимательству таких людей, как Эндрю Карнеги, Джей Гулд и Корнелиус Вандербильт56. Все трое имели довольно скромное происхождение, как и большинство баронов-разбойников (исключение составляет Дж. П. Морган).

Эндрю Карнеги, в частности, был сыном шотландского ткача на ручных ткацких станках, который в 1848 году вместе с семьей эмигрировал в Америку. Первая работа Эндрю на заводе в Питтсбурге приносила ему 1,2 доллара в неделю, а в 1901 году, когда его убедили продать его акции в недавно созданной United States Steel Corporation, ему заплатили 225,6 миллиона долларов золотыми облигациями (7,1 миллиарда долларов США по курсу 2020 года). На тот момент он был самым богатым из соотечественников и, возможно, самым богатым человеком на планете. Карнеги был своеобразным персонажем. С одной стороны, он не гнушался эксплуатацией работников (на его сталелитейных заводах был введен двенадцатичасовой рабочий день и даже полные сутки каждое второе воскресенье, так что у рабочих был один день отдыха каждые две недели), применением насилия и шантажа против профсоюзов и обходом правительственных постановлений. Он даже разработал теорию, заимствованную из социального дарвинизма (Карнеги отдал особую дань уважения американскому философу, социологу и биологу Герберту Спенсеру), чтобы оправдать свое хищническое поведение. С другой стороны, в последние годы жизни он стал заниматься благотворительностью и написал манифест «Евангелие богатства» (1889), в котором утверждал, что единственное достойное поведение богатого человека – это раздавать состояние, накопленное им за годы жизни57.

Если Карнеги, очевидно, немного беспокоило накопленное им огромное богатство, другие по этому поводу не переживали. В их числе был Джей Гулд, отец Анны Гулд, упоминавшейся в главе 3 в качестве одной из богатых американок, вышедших замуж за европейских дворян. Поработав в 1850-х годах в кожевенной промышленности, с 1859 года Гулд начал спекулировать акциями железных дорог и вскоре стал очень успешным железнодорожным магнатом, особенно после того, как в 1873 году приобрел Union Pacific. К началу 1880-х годов он через сеть компаний контролировал 15 % железных дорог США. На многих важных линиях ему удавалось извлекать огромную монопольную ренту, хотя при желании более позитивно интерпретировать деятельность Гулда можно сказать, что он сыграл