История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

Ту же характерную для предпринимательских династий, родившихся в благоприятном климате промышленной революции, тенденцию переходить в другие сферы деятельности или вовсе присоединяться к «праздному классу», можно обнаружить и за пределами Великобритании. Но главное: если мы рассмотрим лишь тех, чьи состояния оставались четко связаны с бизнесом, – за полтора века двух промышленных революций члены богатых династий, основанных блестящими предпринимателями на волне открывшихся возможностей, как правило, составляли все большую долю от общего числа богачей, усложняя вхождение в экономическую элиту новых членов. Возьмем, например, Германию. Здесь в 1910–1912 годах из всех бизнесменов с капиталом не менее двух миллионов марок 46,9 % работали в сфере услуг (27,3 % только в банковской сфере) и особенно в традиционных подсекторах, так что, например, владельцы универмагов (великое коммерческое новшество XIX века) составляли всего 1,6 %. Из 49,8 % занятых в промышленном секторе (не считая 3,2 % занятых как в сфере услуг, так и в промышленности) предприниматели из новых отраслей, характерных для Второй промышленной революции (химическая промышленность, электроэнергетика и машиностроение), составляли довольно незначительное меньшинство: 10,2 % из всех немецких бизнесменов-мультимиллионеров. Как пишет историк Долорес Огастин: «Это свидетельствует о наличии заметного временного лага в превращении экономического успеха в богатство»75.

Если посмотреть под другим углом, то эти данные демонстрируют устойчивость состояний, созданных в Германии на более ранних этапах и передаваемых по наследству в семьях, занимающихся относительно традиционной деятельностью, промышленной или иной. Нечто подобное обнаруживается и в США: хотя успешные предприниматели Позолоченного века почти всегда основывали династии (заметным исключением является Эндрю Карнеги), в количественном отношении к концу XIX века они составляли меньшую часть среди по-настоящему богатых влиятельных людей. Но даже представляя собой меньшинство (обладая при этом непропорционально большей долей общего богатства), нувориши второй половины XIX века пополняли ряды тех, чье состояние имело более раннее происхождение. В результате на рубеже XX века сложилась социально-экономическая ситуация, мало благоприятствовавшая появлению нового поколения новаторов и предпринимателей. Во многих ключевых секторах экономики все больше доминировали могущественные тресты и картели, которые решительно подавляли конкурентов (о чем будет рассказано далее в главе 5). По причине трагических событий Первой мировой войны (1914–1918) трудно сказать точно, но есть основания полагать, что к ее началу очередной цикл великих возможностей для обогащения в истории Запада завершился. Его окончанию способствовал сам успех первых новаторов, доказавших, что они могут накапливать богатство и передавать его своим потомкам, основывая династии. Этот урок следует иметь в виду, рассматривая самую последнюю волну блестящих инноваций и значительного обогащения, которые часто считаются характерной чертой продолжающейся информационной эпохи.

Обогащение в информационную эпоху. Возможности для всех?

В ходе Первой промышленной революции, а еще больше во время Второй, затронувшей гораздо более обширную часть Запада, новым игрокам, обладавшим соответствующими технологиями и умевшим с выгодой их применить, было относительно легко и быстро стать очень богатыми. Однако уже к началу XX века источник возможностей начал иссякать; после этого мировые войны практически закрыли его на несколько десятилетий. В некоторых странах, и особенно в тех, которые ранее отставали, сразу после Второй мировой войны вновь установилась ситуация, когда обогатиться путем предпринимательских инноваций стало относительно легко. Так было в Италии во времена так называемого экономического чуда 1950–1960-х годов: остававшаяся преимущественно сельской страна превратилось в современную индустриальную державу. Этому процессу весьма способствовал рост числа малых и средних предприятий, например в секторе потребительских товаров. Эти компании, обычно семейные, позволили накопить значительное богатство, во многих случаях положив начало предпринимательским династиям, которые, хотя и не без трудностей, сохранились по сей день и остаются типичными для итальянского капитализма76.

Здесь будет уместно упомянуть относительно недавний период начала эпохи компьютеризации, особенно с 1970-х до 2000-х годов, когда вполне реально было пройти весь путь из грязи в князи, просто обладая некоторыми знаниями и навыками в области новых технологий, не имея ни многолетнего дорогостоящего университетского образования, ни солидного первоначального капитала, ни поддержки состоятельной семьи. Некоторые из ярких персонажей этого этапа стали хорошо известны благодаря их высокому авторитету в средствах массовой информации и потому, что многие из них были предметом популярных биографических очерков или книг. Первое поколение новаторов сколотило свое состояние на заре развития персональных компьютеров; среди них были Билл Гейтс и Стив Джобс. Новшества касались аппаратуры, но чаще программного обеспечения из-за гораздо более широкого доступа к этой сфере, по крайней мере до тех пор, пока такие компании, как Microsoft (основанная Гейтсом и Полом Алленом), не сделали ставку на установление контроля над важнейшими рынками, начиная с рынка операционных систем. Второе поколение извлекало выгоду из появления интернета: в их числе основатель компании Amazon Джефф Безос, а также Ларри Пейдж и Сергей Брин из Google. Фирма Amazon была зарегистрирована в 1994 году, Google – в 1998-м; и примерно до начала XXI века еще можно было добиться быстрого успеха, опираясь на интуитивные представления о том, как можно использовать интернет и другие информационные технологии для предоставления новых услуг. Ярким представителем третьего поколения инноваторов является соучредитель Facebook[15] Марк Цукерберг.

Назвав стольких американцев, можно задаться вопросом, не ограничивались ли феноменальные возможности того периода одними Соединенными Штатами. Ответ – и да, и нет. Определенно «да», если посмотреть, кто смог добиться действительно невероятного богатства, о чем неизменно свидетельствуют все имеющиеся списки самых богатых из ныне живущих (и Гейтс, и Безос в разное время считались самыми богатыми людьми в мире; в списке богатейших людей 2020 года, по версии Forbes, Безос был первым, Гейтс – вторым, соучредитель Oracle Ларри Эллисон – пятым, Цукерберг – седьмым, а Пейдж и Брин – тринадцатым и четырнадцатым соответственно). Но если рассматривать индивидуальные пути обогащения в более широком контексте, ответ будет отрицательным. Возьмем в качестве примера итальянца Федерико Маркетти, который в 2000 году основал Yoox – компанию, ставшую пионером онлайн-ретейла модной одежды. В 2018 году, когда ее выкупила компания Richemont, она оценивалась в 5,3 миллиарда евро (6,3 миллиарда долларов США). Или швейцарец Гийом Пусаз, который в 2012 году основал Checkout.com для предоставления услуг онлайн-платежей магазинам по всему миру. Как и многие другие компании, специализирующиеся на онлайн-сервисах и электронной коммерции, Checkout.com преуспела во время пандемии COVID–19, и стоимость активов Пусаза (которому на тот момент принадлежало около двух третей компании) резко возросла, что позволило ему в 2021 году войти в список богатейших людей мира по версии Forbes с состоянием примерно в 9 миллиардов долларов. Как бы то ни было, факт остается фактом: пути обогащения, рожденные веком информации, не привели в Европе к прежним