История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

уровням индивидуального обогащения. В какой-то степени это, вероятно, является отражением институциональной структуры, менее благоприятной для чрезмерного накопления (например, из-за фискальных систем, которые относительно больше давят на богатых: см. главу 10). Но, возможно, причина в том, что отрасли, в которых Европа оказалась наиболее подготовленной и конкурентоспособной, требовали больших первоначальных инвестиций и обычно использовались ранее существовавшими и хорошо зарекомендовавшими себя компаниями. Это относится к индустрии мобильных телекоммуникаций, в которой появились такие производители оборудования, как Ericsson в Швеции и Nokia в Финляндии (обе существуют с XIX века), и таких поставщиков услуг, как Omnitel в Италии (дочерняя компания компьютерной фирмы Olivetti, которая ранее была ведущим производителем пишущих машинок).

Хотя информационная эпоха вела к обогащению по разные стороны Атлантики по-своему, это не означает, что возможности в европейском обществе были распределены равномернее, чем в США. Хотя может показаться, что это следствие различных тенденций в концентрации богатства, характерных для США и стран континентальной Европы с 1970-х годов, о которых говорилось в главе 2, глядя на сверхбогатых, мы не должны упускать из виду, что рост крупных информационных компаний создавал возможности для многих – их сотрудников или руководителей небольших фирм, специализирующихся на использовании ниш, возникших благодаря росту крупных компаний. Известным примером, часто упоминаемым средствами массовой информации, является Microsoft, которая благодаря традиции предоставлять своим сотрудникам опционы на акции и росту цен на эти акции в десятилетия, последовавшие за первичным публичным их размещением в 1986 году, по-видимому, сделала миллионерами около 12 000 человек7778. Многие основатели и пайщики других компаний получили немалые деньги благодаря все более агрессивной стратегии Microsoft по перекупке чужих активов, и здесь интерпретация поведения компании как создателя (или истребителя) возможностей для обогащения становится несколько неоднозначной.

Гейтс и Аллен основали Microsoft в 1975 году для разработки и распространения коммерческого программного обеспечения. Билл Гейтс был двадцатилетним юношей из богатой семьи из Сиэтла. Он бросил Гарвардский университет, чтобы сосредоточиться на компьютерном программировании. Капитал Microsoft начал стремительно расти в начале 1980-х годов, когда компания подписала контракт с IBM на поставку операционной системы MS-DOS для компьютеров этой фирмы. В 1985 году была выпущена Microsoft Windows, которая расширила возможности MS-DOS, добавив графический интерфейс. Компания, которой Гейс управлял уже в одиночку (Аллен ушел в 1983 году из-за плохого состояния здоровья), стала лидером на рынке операционных систем, так что, когда она стала публичной в 1986 году, Гейтс, которому исполнился 31 год, стал самым молодым миллиардером в мире, заработавшим свое богатство самостоятельно. В последующие десятилетия Microsoft продолжала укреплять свое доминирующее положение на рынке и осваивать новые интернет-сервисы, начиная с интернет-браузеров. Это привело к «войне браузеров» с фирмой Netscape, у которой в середине 1990-х годов был самый используемый браузер Navigator. К концу десятилетия ситуация поменялась: лидирующее положение занял Microsoft Explorer, с 1995 года поставлявшийся как часть пакета Windows, а Netscape стремительно приходила в упадок. Компания Microsoft очень агрессивно действовала против Netscape и в 1998 году была привлечена к суду в США по обвинению в антиконкурентном поведении. В 2000 году компания была признана виновной в нарушении закона Шермана. Этот знаменитый антимонопольный закон был введен в действие в 1890 году и впоследствии привел многие полумонополии к вынужденному распаду: это случилось, например, в 1911 году с фирмой Standard Oil, основанной Джоном Д. Рокфеллером. Однако Microsoft договорилась с американским правительством и отделалась сравнительно легко. Судя по дальнейшим проблемам компании с государственными регулирующими органами – наиболее показателен случай с Европейским союзом, который в 2004 году оштрафовал ее на 497 миллионов евро, что для того времени было рекордной суммой, соответствующей примерно 847 миллионам долларов США 2020 года, – Microsoft и не думала менять свою политику. Но если в споре с Netscape она выбрала войну, в других случаях компания сочла более удобным просто выкупить конкурентов, укрепившихся в тех секторах, куда она планировала экспансию. Недавним примером является приобретение в 2016 году другого успешного стартапа начала XXI века, компании LinkedIn79.

Microsoft – лишь один из примеров практики, распространенной среди крупнейших компаний, рожденных в информационную эпоху. Некоторые из них привлекли внимание антимонопольных регуляторов; например, к 2020 году Европейский союз неоднократно штрафовал Google на общую сумму почти в 10 миллиардов евро, а в ноябре того же года он предъявил официальные антимонопольные обвинения фирме Amazon80. Джеффа Безоса действительно иногда сравнивают с Биллом Гейтсом из-за его склонности к бескомпромиссному и агрессивному поведению по отношению к потенциальным соперникам81. С нашей точки зрения, наиболее важным следствием экспансионистской и стяжательской политики гигантов информационных технологий является то, что такое поведение, скорее всего, уменьшит возможности для других – как путем предотвращения образования новых компаний, так и доведением потенциальных конкурентов до банкротства или покупкой этих фирм до того, как их основатели и пайщики получат шанс воспользоваться всеми преимуществами, которые могли бы им причитаться. В общем-то это лишний раз подтверждает теоретическое обоснование антимонопольных законов, не говоря уже о том, какие негативные последствия ждут потребителей на рынке без конкуренции. Но если посмотреть на долгосрочную перспективу, то проблема заключается в том, что сегодняшняя экстремальная степень концентрации определенных ключевых услуг в сочетании со стремлением технологических гигантов расширяться в новые области и сдерживать потенциально угрожающие им чужие инновации – это факторы, которые могут (в числе прочих) привести к завершению того исторического этапа, когда разбогатеть благодаря предпринимательским инновациям было относительно легко. Именно это произошло в конце Второй промышленной революции.

Еще одно опасное явление – наметившаяся в последние десятилетия тенденция к увеличению неравенства в доходах внутри компаний. По мнению многих ученых, это результат резкого снижения ставок подоходного налога, особенно в англосаксонских странах, что послужило стимулом для более агрессивного поведения верхушки. Действительно, это может быть важным фактором, способствующим возникновению различий в структуре неравенства доходов, наблюдаемых в западных странах с 1970-х годов82. На первый взгляд может показаться, что этот фактор способствует обогащению работников и, следовательно, является «эгалитарным» в смысле расширения возможностей накопления богатства для более широких групп руководителей и других категорий хорошо оплачиваемых сотрудников. С другой стороны, есть основания опасаться, что это может привести к созданию системы внутрифирменного извлечения прибыли, выгодной для немногих, но пагубной для большинства. Даже если это спорный вопрос, не вызывает сомнений то, что растущее неравенство внутри компании не сулит хороших шансов на рост благополучия для занимающих более низкие уровни пирамиды доходов, которые обычно менее образованны и не обладают таким социальным капиталом (хотя вполне могут быть наделены яркими способностями)83.

Кроме того, в будущем дело может пойти еще дальше: сформируются династии, негативные последствия которых для социально-экономической мобильности в обществе уже обсуждались с опорой на исторические свидетельства из более ранних эпох. Согласно