История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

После смерти Козимо главенство в семье Медичи и руководство банком перешло к его внуку Лоренцо Великолепному, который проявлял гораздо больший интерес к политике (как местной, так и международной), чем к предпринимательству, и полностью отошел от принципа Джованни ди Биччи, предпочитавшего не участвовать в государственных делах. Как и Козимо, Лоренцо формально не был правителем Флоренции, однако ими стали его потомки, получившие в 1532 году наследственный титул герцогов Флоренции при поддержке папы Климента VII (который сам происходил из рода Медичи). Способы, которыми Медичи использовали свое богатство для достижения амбициозных политических целей, будут рассмотрены ниже, в главе 10. Здесь необходимо высказать итоговое соображение: обретя высший дворянский титул, семейство Медичи нашло способ избежать рисков, связанных с предоставлением займов дворянам, без чего было почти невозможно достичь более высокого положения в международных финансовых кругах Европы позднего Средневековья. В одной только Флоренции кредитование высшей знати привело к краху банков Барди и Перуцци, но европейская история полна примерами подобного рода, и в Новом времени их стало только больше.

Возьмем в качестве примера немецких банкиров из Аугсбурга, другого выдающегося финансового центра Европы тех времен. Если Медичи очень выгодно сотрудничали с папой римским, то немецкие банкиры Фуггеры и Вельзеры своими достижениями были во многом обязаны связям с императором Священной Римской империи и семьей Габсбургов. Эти банкиры открывали филиалы в ключевых точках обширных владений Габсбургов, в частности в Антверпене, ставшем в первой половине XVI века экономической столицей Европы. Антверпен, пожалуй, больше всех остальных европейских городов выиграл от заатлантической торговли на ранних стадиях ее развития – отчасти благодаря тому, что он тогда принадлежал Испании. В город прибывало множество пряностей из Африки и Азии (перец и мускатный орех), сахар с Антильских островов, а также неколониальные товары, включая английскую ткань (проходившую окончательную обработку и окраску во Фландрии), а также большое количество золота и серебра, которые испанцы доставляли из колоний в Америке для финансирования своих европейских дел и закупки товаров для развития колоний. Все это требовало наличия крупных капиталов и гибких финансовых услуг, чтобы поддерживать торговый баланс, перемещать активы по всему континенту (и все больше – через моря) и вообще обеспечивать плавный рост бурно развивающейся торговли и промышленности во Фландрии. Фуггеры и другие немецкие банкиры очень успешно вели эту игру, особенно во времена правления императора Карла V. Ситуация изменилась при его сыне, короле Испании Филиппе II, который в 1557 году обанкротился, нанеся значительный ущерб финансовому сектору Антверпена (и Аугсбурга). Вскоре после этого король Франции Генрих II самовластно сократил, а затем временно приостановил выплаты процентов, что еще больше осложнило ситуацию для многих аугсбургских фирм и привело к волне банкротств. Дела пошли еще хуже после начала восстания против испанского владычества, вспыхнувшего в Низинных странах в 1566 году16.

Фуггерам, можно сказать, повезло: они пережили кризис (хотя и понесли значительный ущерб), однако их случай является показательным примером как опасностей, так и возможностей, характерных для деятельности банкиров, ведущих дела с верхушкой правящей знати Европы. Фуггеры переехали в Аугсбург в 1367 году и первоначально занимались текстильным и златокузнечным делом. Постепенно они расширили свой бизнес; начав с торговли золотом и ювелирными изделиями, во второй половине XV века они занялись прибыльным международным бизнесом по доставке папскому двору сумм, вырученных от продажи церковных бенефиций и индульгенций. Наибольшего богатства семья достигла при Якобе Богатом (1459–1525), который проявил себя исключительно успешным предпринимателем в горнодобывающем секторе (он основал крупнейший горнодобывающий центр того времени в богатом медью Нойзоле на территории нынешней Словакии), а также получал огромные прибыли от международной торговли пряностями и другими товарами. Добыча полезных ископаемых была весьма зависима от благоволения императоров (начиная с Максимилиана I) и других феодалов, которое оплачивалось предоставлением финансовых услуг17. Эта тесная связь между финансовой и политической властью лишний раз проявилась на выборах императора Священной Римской империи, которые выиграл Карл V, победив очень сильного противника (короля Франции Франциска I) огромной ценой: на подарки (фактически взятки) семи курфюрстам-выборщикам было потрачено 852 000 гульденов. Из этой суммы 544 000 гульденов собрал Якоб Фуггер – со временем он смог вернуть себе ее в полном объеме, что было настоящим подвигом, если учесть сложившиеся обстоятельства.

К концу жизни, в 1525 году, Якоб Фуггер, несомненно, был одним из богатейших людей Европы и даже, по мнению некоторых его современников, самым богатым в мире. Он также проявил себя как новатор в области благотворительности, основав в Аугсбурге Фуггерай, считающийся старейшим социальным поселением в Европе (см. главу 9). Его племянник Антон, возглавивший семейный бизнес, одалживал еще больше денег династии Габсбургов и сыграл фактически ключевую роль в финансировании войн Карла V против распространения протестантизма. Антон также был очень успешен в международной торговле (несколько меньше в горнодобывающей промышленности) и к 1546 году увеличил активы компании примерно до 5,1 миллиона гульденов (унаследовав от Якоба два миллиона). Однако незадолго до смерти Антон столкнулся с серьезным финансовым кризисом: в 1557 году король Испании объявил дефолт по своему долгу. Это привело немецких банкиров в замешательство, в том числе в некоторой степени и Фуггеров (племянник и деловой партнер Антона, Ганс Якоб Фуггер, был вынужден объявить о личном банкротстве). Убытки семьи превысили один миллион гульденов18.

К моменту смерти Антона в 1560 году состояние семьи, очевидно, сократилось примерно до 260 000 гульденов – оценка, полученная путем вычитания задолженностей в размере 5,4 миллиона из общего объема активов в размере 5,66 миллиона гульденов. Кроме того, многие активы состояли из испанских и голландских долговых обязательств, которые было трудно взыскать. Семейная компания, однако, выжила и даже продолжала кредитовать Филиппа II, хотя после кризиса основными поставщиками финансовых услуг испанской короне стали генуэзские банкиры. После второго дефолта Филиппа II в 1575 году Фуггеры (которые на сей раз стали единственными, кого не коснулось прекращение платежей) значительно сократили свои отношения с королем, вероятно, из опасений продолжать столь рискованный бизнес. Дворянским титулом семья обзавелась давно: еще император Максимилиан I произвел Якоба Богатого в графы, этот титул получил и Антон, который, кроме того, женился на представительнице старой знати. Если в глубине души они еще оставались финансистами и торговцами, то их потомки пошли другим путем: постепенно вложили остатки семейного богатства в земли (компания была полностью ликвидирована в 1658 году), разделившись на три ветви, полностью одворянившиеся и ведущие аристократический образ жизни19. И вновь новые деньги стали старыми, но что еще интереснее: остатки состояния, нажитого в значительной степени на финансовой деятельности, были вложены в землю и другие стабильные активы, что позволило им сохраниться до наших дней.

Откуп налогов. Неизбежное зло

Барди и Перуцци из-за своих связей с королями разорились, а