История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

Фуггеры серьезно пострадали, но генуэзцы, доминировавшие на европейских финансовых рынках в XVI и начале XVII века, нашли способ приручить даже испанских королей: с их точки зрения, четыре дефолта Филиппа II можно было рассматривать скорее как согласованную реструктуризацию долгосрочного долга короны, а не неизбежные и «неупорядоченные» банкротства. Несмотря на испанские дефолты 1575 и 1596 годов, типичный генуэзский семейный банк в 1566–1600 годах приносил ежегодную прибыль в диапазоне от 7,3 % (базовая долгосрочная ставка по пересмотренному суверенному долгу Испании) до 20 %. Генуэзцам удалось извлечь прибыль даже из финансирования Непобедимой армады, которая должна была вторгнуться в Англию в 1588 году20. Европейская финансовая система постепенно становилась все более стабильной, по крайней мере в плане постепенного сокращения рисков, которым подвергались те финансовые игроки, которые имели дело с правительствами и правящими кругами. То есть финансовая деятельность как способ обогащения становилась намного безопаснее. Отчасти это следствие новшеств в финансовых технологиях. Если Фуггеры были «в числе первых финансистов нового поколения, начавших привлекать кредиты для правительств, выпуская облигации для инвесторов, а не путем прямого кредитования»21, то генуэзцы в совершенстве овладели искусством тщательного составления кредитных контрактов и оговорок на случай непредвиденных обстоятельств. Но в значительной степени причина повышения безопасности финансовой деятельности – рост государств и государственных органов управления. В число растущих потребностей социума (главным образом растущих финансовых потребностей войны или обороны, связанных с так называемой военной революцией в Европе в Новое время22) входила потребность в более стабильном и органичном предоставлении финансовых услуг, а значит, практическая необходимость сохранить и позволить процветать специализированным операторам, которые их предоставляют. Однако прямое кредитование правительств и князей было лишь одним из аспектов комплекса финансовых услуг, который был тесно связан с другими, не менее важными, начиная со сбора налогов.

В доиндустриальной Европе сборщики налогов были одними из самых ненавистных людей, и они также неизменно считались одними из самых богатых людей как на местном, так и на государственном уровне. Как правило, они не являлись сотрудниками администрации, а были налоговыми откупщиками, которые предоставляли государству денежный аванс в обмен на право собирать арендованные налоговые поступления. В этом отношении европейские государства Средневековья и раннего Нового времени были значительно менее «современными», чем Римская империя, которая задействовала государственных служащих для сбора прямых налогов (частные подрядчики же, ненавистные publicani, напротив, были обычным явлением во времена республики)23. Часто право на сбор налогов просто продавалось на аукционе тому, кто предлагал самую высокую цену, так что откупщикам требовалось максимально увеличить собираемые доходы, что, несомненно, способствовало их предполагаемой и реальной жестокости. Действительно, с точки зрения государства в этом заключалось дополнительное преимущество налогового планирования: помимо гарантии согласованного дохода и принятия на себя всех рисков, связанных со сбором налогов, налоговые инспекторы отвлекали внимание от истинного инициатора фискального сбора (государства и/или местного органа власти), ответственного за грабительское налогообложение. Такой подход, хорошо описанный в сохранившихся документах, применялся в некоторых европейских государствах, например в Венецианской республике, где правителям часто даже удавалось выступать в роли защитников своих подданных от алчных коллекторов24.

С другой стороны, для тех, кто облагался налогом, система налоговых откупов стала еще более неприятной и менее справедливой, поскольку сборщики налогов были склонны уступать давлению местных знаменитостей, которых они часто хорошо знали, потому что жили в этом районе и принадлежали к той же местной элите, что приводило к неравному обращению с представителями более низких социальных слоев. Поэтому неудивительно, что в Голландской республике в XVII–XVIII веках система налоговых откупов была основной причиной социальной розни, часто приводившей к беспорядкам, а во Франции во время Великой революции сборщиков налогов заставили поплатиться за предполагаемые проступки, и в 1794 году 28 из них были казнены. В числе казненных был Антуан Лавуазье, высокопоставленный администратор Генерального откупа, ныне более известный как родоначальник современной химии25.

В рамках нашего исследования можно сказать, что распространение налоговых откупов, связанное с постоянным повышением налогов на душу населения и диверсификацией фискальных инструментов, характерных для Европы раннего Нового времени (периода становления фискального государства26), предоставило дополнительные возможности для быстрого личного обогащения. На самых высоких ступенях богатства мы находим налоговых инспекторов, которые взяли на себя сбор налоговых поступлений с целых государств. Типичный пример – Франция, где сбор налогов был прерогативой небольшого числа доверенных придворных, таких как Антуан II Кроза, который, как рассказывалось в главе 3, был одним из сборщиков налогов Людовика XIV в конце XVII – начале XVIII века и, вероятно, самым богатым человеком во Франции. Сравнительно высокая степень централизации налогообложения во Франции позволяла монарху и его правительству сталкивать лбами участников торгов, добиваясь увеличения цены концессии до той величины, которую они узнавали из надежных источников. Хотя прибыли откупщиков были несколько ограничены (в пользу государства, а не налогоплательщиков), они оставались потенциально огромными из-за большого количества льгот27. Очевидно, что те, у кого имелись финансовые средства для авансирования сумм, необходимых для обеспечения откупа, как правило, в значительной степени участвовали в крупномасштабной банковской деятельности, отчасти потому, что во многих случаях откупа использовались в качестве замены обеспечения по кредитам правительствам28. Например, в начале XIV века флорентийские семьи Барди, Перуцци и Аччайоли создали синдикат для сбора налогов в Неаполитанском королевстве. Примерно столетие спустя при папском дворе в аналогичном качестве выступали Медичи, а Фуггеры выполняли ту же работу для короля Испании, собирая доходы трех великих духовных орденов Испании (откуп, который они получили в качестве платы за финансовую поддержку, оказанную Карлу V при избрании)29.

Однако по всей Европе возможности для участия в налоговых откупах были широко распространены и не ограничивались теми, кто вел прямые переговоры с коронами и центральными правительствами. На местном уровне мы находим финансовых операторов, занимающихся сбором региональных и городских налогов, а также сдающих в субаренду участки крупных откупов. В изученных нами списках самых богатых людей в разных сообществах эпохи Нового времени сборщики налогов обычно находятся на самом верху. Возьмем, к примеру, Савойское государство (Пьемонт) на северо-западе Италии: судя по уникальному источнику, датированному 1613 годом, в котором подробно описывается общее состояние всех глав семей в различных общинах, мы знаем, что самым богатым человеком в городе Сузы был некий Бернардино Сестроно, записанный как владелец гостиницы (oste), но его немалое состояние в 11 200 скудо было получено в основном от других видов деятельности. Он был арендатором имущества монастыря Сузы, а также сборщиком дакито – косвенного налога на транзит товаров через долину Сузы, для непосредственного сбора которого он нанял двух агентов. Очевидно, Сестроно был хорошо обеспечен капиталом (источник также сообщает нам, что у него было много кредитов в Дофине по другую сторону Альп, который был захвачен королем Франции