Посланник небес - Владимир Андреевич Жариков

– Три мы случайно утопили во время шторма, пять пришло в негодность от попадания ядер противника, – прокомментировал Дейк. – А новые покупать пока не стали: не было смысла. «Морской монах» в Карибском море пользуется такой репутацией, что одним своим видом вынуждает испанские галеоны опускать флаги до начала боя.

В экипаже судна оказалось несколько матросов, которые плавали ещё под командованием Гриффитса, а один из них – вообще старожил, он прошёл с этим кораблём с момента его спуска на воду, от самой Англии. Этот человек одним из первых нанялся в экипаж. Матросы-«старички» узнавали своего бывшего капитана и приветствовали его как старого друга. Но вся команда у Дейка была не очень многочисленна – тридцать пушкарей, пятнадцать палубных матросов, двенадцать марсовых и десять стрелков, которые во время абордажного боя сидели на реях и палили из ружей, а в перерывах между сражениями были на подхвате в распоряжении боцмана. Кроме того, на судне был кок и его помощник.

Без малого четыре недели плавания прошли достаточно тихо. Даже океан был спокоен, за всё это время не приключилось ни одного шторма. Однажды вечером, когда судно находилось примерно на восемнадцати градусах северной широты и на равном расстоянии между Африкой и островами Карибского моря, марсовой заметил у северной кромки горизонта парус, двигавшийся параллельным курсом. Поначалу капитан Дейк никак не отреагировал на это событие и даже не сообщил об этом двум своим пассажирам. Но на рассвете выяснилось, что судно идёт всё тем же курсом и на том же расстоянии. Пристально вглядываясь в подзорную трубу, Дейк пытался разглядеть, что это за корабль.

– Большое трёхмачтовое судно. Флага не разобрать. Похоже, испанский. Надо подойти ближе.

– Ты хочешь его атаковать? – уточнил Гриффитс, который вместе с Холлисом тоже в это время находился на палубе.

– Если это торговый корабль, – вмешался Холлис, – тогда что он может везти в Америку? Негров или лошадей. Богатая добыча на тех судах, которые идут в обратную сторону.

– Чёрт их знает, что они там везут. Но я атакую всё, что плавает, особенно – если над посудиной развевается испанский флаг. Привычка такая.

– Consuetudo est altera natura. Привычка – вторая натура, как говорили древние римляне, – прокомментировал Холлис.

Прошло часа три, прежде чем корабли сблизились на достаточное расстояние. Теперь было видно, что это большой фрегат, напоминавший английский линейный корабль первого ранга, но флаг и на самом деле оказался испанским. На борту начищенной медью блестело название «Виктория».

– Канониры! Заряжай картечью! – крикнул Дейк. – Стрелки – на мачты. Команде готовиться к абордажу!

И добавил спокойным голосом своим приятелям:

– У них всего шестнадцать пушек с одного борта, как и у нас. Зато мои артиллеристы лупят без промаха. Мы их разделаем с первого залпа, они и пикнуть не успеют! Вон, вон, смотрите, они уже опускают флаг!

– Шестнадцать пушек? – усомнился Гриффитс, заметив открывающиеся амбразуры. – Это только на верхней палубе шестнадцать. Ещё на второй палубе четырнадцать. И двенадцать на третьей…

Ощетинившись орудиями, «Виктория» и в самом деле опустила испанский флаг. Но вместо него над мачтой взреял английский, а сигнальными флажками капитану «Морского монаха» было предложено сдаться. С палубы фрегата раздался усиленный рупором голос:

– Капитан! На вашем корабле находятся государственные преступники! Сдайте их нам, и мы отпустим вас с миром! Даю вам на раздумье пятнадцать минут! Если не опустите флаг, открываем огонь!

– Нас предали, – прошептал Холлис.

– Ещё ни разу Роберт Дейк не опускал флага! Поднять все паруса! Живо! Полный вперёд! Рулевой, курс фордевинд!

Первое время разрыв увеличивался, «Морскому монаху» удалось оторваться почти на милю. Но, несмотря на то, что судно имело хорошую ходкость, днище очень сильно обросло ракушками и водорослями и не давало развить максимальную скорость. Уже больше года капитан Дейк не ставил корабль на кренгование[49], привыкнув к тому, что преследование жертв длилось не очень долго. «Морского монаха» купцы боялись, и от страха сдавались ему после первого пушечного выстрела.

«Виктория», тоже подняв все паруса, выигрывала в скорости и очень скоро поравнялась с «Морским монахом». От первого же её залпа в нескольких местах в щепки разлетелся фальшборт, было выведено из строя шесть пушек и убито восемь матросов.

– Стрелки, на мачты! – командовал Дейк. – Канониры, огонь!

В суматохе стрельба получилась беспорядочной и не нанесла кораблю преследователя ощутимый урон. Дейк сделал манёвр, чтобы развернуться носом к борту противника и протаранить его. Но капитан «Виктории» разгадал этот замысел и повернул свой корабль навстречу «Морскому монаху». Чтобы не подставить противнику борт для очередной артиллерийской атаки, Дейк продолжал делать поворот, разворачиваясь к «Виктории» носом, но при этом потерял ветер. Всё это время корабли постепенно сближались, подошли друг к другу почти вплотную и в итоге сцепились бушпритами. Команда «Виктории» с помощью верёвок с «кошками» подтянула борт «Морского монаха» и кинулась на абордаж.

Помимо матросов на «Виктории» находилось более сотни хорошо вооружённых солдат морской пехоты. Они как черти ворвались на палубу «Морского монаха» и вступили в бой. Обороняться пришлось буквально всем, даже кок и его помощник выскочили на палубу, вооружённые ножами мясника. Гриффитс из двух пистолетов сразил по очереди двух нападавших на него английских солдат, потом подобрал абордажную саблю убитого матроса и с ней бросился в атаку. Когда сломался клинок, он смело начал драться врукопашную. Сейчас ему смог бы позавидовать и Уолтерс. Он не чувствовал боли от ножевой раны в спине, кровь струилась у него из носа и заливала рот. Стало трудно дышать. Здоровенный детина пытался схватить его и связать. Видимо, был дан приказ не убивать его и Холлиса, а захватить их живыми. Гриффитс отбивался и увёртывался, перепрыгивая через тела убитых, которых на палубе становилось всё больше. Но силы его совсем уже были на исходе. Уловив момент, верзила-солдат нанёс ему сокрушительный удар в челюсть. Гриффитс устоял на ногах, но на несколько секунд оказался в нокдауне. Этого вполне хватило, чтобы набросить на него верёвочную петлю.

Связанного Гриффитса посадили у фок-мачты. Он злобно сверкнул глазами, выругался и выплюнул выбитый зуб.

Холлис раздобыл