Посланник небес - Владимир Андреевич Жариков

сидели в твоём доме и уже справляли по тебе поминки, при этом радуясь и веселясь! И какое они испытали разочарование, когда узнали, что тебе удалось бежать из тюрьмы! И решили отправить тебя в тюрьму ещё раз, но теперь уже сразу в Тауэр. А Олуэн?! Разве ей не надо отомстить за такое коварство? Ведь это она стащила Посланника Небес!

– Что за Посланник Небес, о котором вы постоянно упоминаете? – поинтересовался Дейк.

– Алмаз. Алмаз огромной величины, равных которому нет во всём мире!

– Тот самый подарок королеве? Значит, это не выдумка?

– Да, этот камень существует. Но это никакой, к чертям, не подарок королеве! И мы не крали его, Роберт, а добыли в качестве приза, заслуженно, в честном бою, по всем законам пиратской этики. Мы потопили испанский галеон, а на его борту находились как раз похитители этого алмаза, которые намеревались удрать с ним в Новый Свет!

– Ах, вот оно что! Тогда мне многое становится понятно…

– Что тебе понятно?

– Теперь мне стала понятна одна история. Она произошла сразу после того, как я приобрёл вашу «Кассиопею».

– Что за история?

– История не из приятных. Буквально через пару дней после нашей сделки мы вышли в море. Я ещё не поменял кораблю название на «Морского монаха», на борту оставалась надпись «Кассиопея». Я решил зайти на Тортугу, там нанять ещё человек двадцать в команду, а потом поохотиться на испанцев. Но едва мы прошли Наветренный пролив, на нас самих напала шхуна с незнакомым мне флагом. Такого флага не было ни у кого из карибских флибустьеров.

– С черепушкой в профиль, саблей и пистолетом? – уточнил Гриффитс.

– Именно. А как ты догадался? Ты что, видел когда-нибудь этот флаг?

– Эта самая шхуна атаковала нас незадолго до того, как мы взяли на борт тебя и твоих людей. Мы несколькими удачными выстрелами из пушек повалили ей фок-мачту и ретировались. У нас тогда совершенно не было желания вступать с ними в бой или брать их на абордаж.

– Ясно. А вот мне пришлось вступить в сражение с этим кораблём. Это была яростная и суровая битва, что называется не на жизнь, а на смерть. У них было меньше пушек, а у меня не хватало людей, чтобы воспользоваться всеми сорока, которыми была вооружена «Кассиопея». Противник оказался очень серьёзный, они прекрасно маневрировали и метко стреляли. В этом сражении я положил больше трети своих молодцов. Когда мы схлестнулись в абордажной схватке, ожесточённее и яростнее битвы мне не припоминается за всю жизнь, если не считать последнее сражение с командой «Виктории».

– Не говори «последнее», – Холлис толкнул Дейка кулаком в плечо. – Я надеюсь, у тебя впереди ещё немало баталий.

– Я тоже на это рассчитываю, – улыбнулся Дейк. – Ну, так вот. Мы в этой схватке всё-таки победили. Их осталось пятнадцать человек, все они были ранены и безоружны. Но они не просили пощады, и все как один готовы были с честью принять смерть. Я велел их не убивать. Это были англичане. Капитан этой шхуны погиб в сражении, но в живых остался один господин, который зафрахтовал это судно. Этот человек и представился графом Эйзенвилем. Он рассказал мне свою историю.

– Интересно, – скептически произнёс Гриффитс. – Наверняка самозванец. Лично у меня есть сведения, что граф Эйзенвиль умер в Африке.

– Вполне возможно. Я не спрашивал у него верительных грамот. Короче, он поведал, что приходится каким-то не то дальним родственником, не то близким знакомым Симону ван дер Стелу, голландцу, губернатору Капской колонии на юге Африки. Тот якобы за бесценок продал ему клочок земли, тем самым осуществив давнюю мечту графа, поскольку его уже многие годы тянуло поселиться в южной Африке. Честно говоря, я особо и не вникал в подробности его рассказа, слушал вполуха просто из вежливости. Дело в том, что побеждённых мы не стали, как пленников, связывать и бросать в трюм. Мы дали им рому, а у них от этого развязались языки. Вот и человек, который назвал себя графом Эйзенвилем, решил пояснить мне причину, заставившую их напасть на наш корабль.

Получив этот клочок земли в Капской колонии, он начал копать. Копал, копал и вдруг нашёл небольшой алмаз. Потом ещё один. Вдохновлённый этим, он стал копать ещё и ещё, и труды его не пропали даром – он наткнулся на богатейшие алмазные копи. Его состояние росло. Тогда он нанял для работы негров, и уже они стали копать вместо него. Земля Эйзенвиля находилась в стороне от поселений, можно сказать, в глухомани. Он держал в глубокой тайне тот факт, что завладел алмазными копями. Местные чернокожие не представляют себе ценности этих камней, для них это всё равно что для нас простые стекляшки. Поэтому слухи об удаче Эйзенвиля далеко не распространялись. Когда же был найден алмаз весом в четыре тысячи карат, этот факт скрыть уже не представлялось возможным. Слух начал расползаться по всей Капской колонии. Эйзенвиль испугался, что его просто-напросто убьют, и продал участок. К тому времени он накопал уже такое количество алмазов, что мог бы считаться самым богатым человеком в мире.

Следующий владелец участка оказался менее удачлив – видимо, граф Эйзенвиль выкопал из этой земли всё, что было возможно. А по поводу самого большого камня он сделал заявление, что этот алмаз получит в дар от него первая леди Англии, то есть, как только на престол взойдёт королева, самый большой в мире бриллиант будет принадлежать ей.

– А что же произошло дальше? – спросил Гриффитс. – Как алмаз попал на испанский галеон?

– А дальше Эйзенвиль решил отправиться в Англию. Он нанял охрану, сел в карету и поехал в Кейптаун. Но конфиденциально и без огласки это сделать не получилось, про этот конвой пронюхали бандиты и напали на него. Они перебили охрану и выстрелили в самого графа, забрали весь груз – а алмазов там было больше чем на пятнадцать фунтов, не стерлингов, а чистого веса! – и скрылись. Сам Эйзенвиль чудом остался в живых – пуля угодила в медальон на его груди, он только потерял сознание от болевого шока. Он пустился в погоню по следам грабителей.