Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

смерти Е. Ф. Бодровой школу, открытую ею в Иерусалиме и переведенную отцом Антонином в 1866 г. в Бейт Джалу, финансировала императрица Мария Александровна (1824–1880), супруга императора Александра II, покровительница Русской Палестины, как ее величали сами паломники-россияне. В честь Елизаветы Федоровны поставили храм св. Марии Магдалины в Гефсимании (освящен 01.10.1888). Имя ее носит также Мариинское подворье в Иерусалиме.

Заметную роль в деятельности ИППО сыграли вице-председатель ИППО князь Алексей Александрович Ширинский-Шихматов и инспектор палестинских учебных заведений и управляющий русскими подворьями П. И. Ряжский (помощником при нем служил С. С. Аверкиев).

Среди первых почетных членов ИППО значатся Патриарх Иерусалимский Никодим, митрополит Петры Аравийской Никифор и четвертый начальник РДМ (1865–1894) архимандрит Антонин (Капустин).

Часть IV. Начало русского дипломатического присутствия в Святой Земле

Зеркало событий

До 1820 г. официального дипломатического поста Российской империи в Святой Земле не было. Вопросами защиты русских путешественников и паломников, равно как и интересов русского купечества в Палестине занималось с середины 1790-х годов жительствовавшее в Яффе, куда прибывали суда с богомольцами из России, семейство итальянского происхождения Дамиани (Damiani). Представители этого семейства исполняли тогда полномочия консулов и консульских агентов целого ряда европейских стран. Консульскими делами Российской империи в Палестине в 1797–1798 гг. ведал Пьетро Дамиани, а потом – Антонио Дамиани, который с 1817 г. управлял делами британского консульства в Яффе (1). Краеведы рассказывают, что он владел домом у моря, построенном на том самом месте, где, согласно преданию, стоял дом Симеона кожевенника, в котором гостил и проповедовал апостол Петр, получивший там же откровение свыше (2).

История появления этого итальянского семейства в Палестине связана с эпохой Крестовых походов. Сохранились документальные сведения, что один из членов этого семейства, Бутрос Дамиани, родился в Иерусалиме в 1687 году. Четверо сыновей его состояли консулами Англии, Франции, Голландии и Тосканы. В рамках полномочий, возложенных на них, в том числе по оказанию услуг паломникам и путешественникам, семейство Дамиани построило 1733 г. в Яффе, на развалинах крепостного сооружения времен крестоносцев, караван-сарай.

Что касается Российской империи, то главная задача представителей семейства Дамиани, как говорилось в данной им инструкции, состояла в обеспечении интересов и безопасности паломников-россиян (3).

Яффа была вторым после Константинополя транзитным пунктом на основном паломническом пути богомольцев, следовавших из России в Иерусалим.

Георгий Иванович Мострас, первый российский вице-консул в Яффе (1820–1838)

Первый дипломатический пост Российской империи на Святой Земле открылся в 1820 году. Указ об учреждении в Яффе вице-консульства и определении туда вице-консулом актуариуса российской дипломатической миссии в Константинополе Георгия Ивановича Мостраса (занимал этот пост в 1820–1838 гг.) император Александр I подписал 1 января 1820 года. Повелел выдать ему «на счет чрезвычайных оной издержек, на проезд и заведение дома четыреста червонных» (4). Предложение о необходимости иметь консульский пост в Яффе – в целях «упорядочить паломничество» из России – несколько раз высказывал в своих донесениях в Санкт-Петербург в 1816–1819 гг. российский чрезвычайный посланник и полномочный министр в Константинополе барон Григорий Александрович Строгонов (занимал эту должность в 1816–1821 гг.).

Для открытия российского консульского поста в Яффе, положившего начало летописи дипломатического присутствия Российской империи в Святой земле, Г. А. Строганов командировал в Палестину специальную миссию во главе с 2-м советником посольства в Константинополе Дмитрием Васильевичем Дашковым. В состав миссии вошли: актуариус (писец) дипломатической миссии в Константинополе Георгий Иванович Мострас, назначенный вице-консулом в Яффу; 3-й драгоман Андрей Додати и кавас-янычар Абдалла Бендарли. На руках Г. И. Мострас имел – для предъявления турецким властям в Палестине – берат (грамоту турецкого султана, подтверждающую его права как вице-консула) и фирман (письменное разрешение на исполнение обязанностей вице-консула в Яффе).

Среди причин, побудивших Россию к становлению ее дипломатического присутствия в Палестине, можно назвать не только заботу о паломниках и традиционную поддержку местного православного населения и Иерусалимской Православной Церкви, но и установку новой внешней политики Санкт-Петербурга на восточном направлении, «политики дела», направленной на укрепление позиций Российской империи на Ближнем Востоке.

Во время этой командировки Д. В. Дашкову предписывалось выяснить состояние межконфессиональных отношений в Палестине и права каждой из конфессий на памятные для христиан места в Святой Земле. Дело в том, что в 1819 г. в Палестине вспыхнул острый спор православных и католических монахов по вопросу о владении Святыми местами, который привлек к себе внимание Франции и России. Тогда Париж и Санкт-Петербург договорились послать в Палестину по одному представителю от своих дипломатических миссий в Константинополе, чтобы они собрали сведения о причинах конфликта для выработки предложений по его разрешению. От России этим занимался Д. В. Дашков. Французы, со своей стороны, направили в Иерусалим 3-го секретаря посольства в Константинополе маркиза де Марселлюса.

Во время «консульской экспедиции» в Палестину (прибыла в Яффу в августе 1820 г.) Д. В. Дашков побывал в Иерусалиме, повстречался и переговорил митрополитом Мисаилом и кустодом францисканцев в Святой Земле Аголино. Посетил Рамлу и Акру. Сопровождал его в этой поездке академик живописи М. Н. Воробьев. В задачу его входило «под величайшим секретом» снять план храма Воскресения. К рисункам, сделанным М. Н. Воробьевым и доставленным в Санкт-Петербург, прилагалось «описание главнейших обрядов, исчисление икон и лампад каждого веро исповедания в храмах и проч.» (5).

Первый вице-консул Российской империи в Палестине, Георгий Иванович Мострас (1787–1838), грек по происхождению, православного вероисповедания, уроженец острова Корфу, был определен в Коллегию иностранных дел актуариусом, то есть писцом (09.07.1818), и причислен к константинопольской миссии канцелярским чиновником. Согласно послужному списку Г. Мостраса от 1825 г., 11.10 1821 г. он получил чин протоколиста, а 11.11.1824 г. – чин титулярного советника. Скончался в Яффе, в 1838 г., от чумы (6).

К слову будет сказать, Константин Мострас, сын Г. И. Мостраса, единственный из всего семейства Мостраса, кто уцелел во время эпидемии чумы 1838 г. в Яффе, служил секретарем и драгоманом в российском консульстве в Бейруте, когда им управлял К. М. Базили, и заменял его, когда тот выезжал из Бейрута. В 1861 г., будучи уже консулом Смирне, К. Г. Мострас замещал и тамошнего консула А. Ф. Бегера (занимал этот пост в 1860-1869 гг.) во время его отпусков и служебных командировок.

В штате вице-консульства в Яффе в начале службы Г. И. Мостраса состояли: штатный драгоман (переводчик) и хранитель печати вице-консульства Франсуа Ванин (тесть Мостраса), внештатные драгоманы Николай Марабути и Франческо Дамиани (сын Пьетро Дамиани и брат Антонио Дамиани), а также секретарь граф Андрей Булгари (7). В начале 1830-х годов осталось только два драгомана: штатный – Август Дементьевич Жаба и нештатный – Франческо Дамиани. Еще одного драгомана, Петрашевского, из Палестины отозвали –