Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

К. М. Базили, то обнародовал указ (буюрулды) об упразднении всех налогов в отношении паломников разных вероисповеданий «на всех путях без изъятия», а также об освобождении «монахов и молельщиков» в монастырях и церквях иерусалимских от тех «налогов, которыми их облагали местные власти». Все налоги, что взимали прежде «с монастырей и храмов всех народов христианских (греков, франков, армян, коптов и других), подлежали отмене, говорилось в указе, навсегда. Равно упразднялись и налоги, «старые и новые, платимые народом еврейским» (20). Для пашей турецких в Палестине, отмечал К. М. Базили, святыни христианские были «золотым рудником». С одного только греческого монастыря паша дамасский взимал «тысячу мешков», то есть 500 тыс. пиастров, что равнялось тогда около 100 тыс. руб. серебром в год в пересчете на русские деньги, за право владения Святыми местами. Сверх того «на свиту паши, на подарки и на провизию», когда сам он приезжал в Иерусалим, «расходовалось еще до 500 мешков». Немалую сумму составляли и подаяния, что подносили «мулле Иерусалимскому в его приезд – около 200 мешков». Редкий мулла, замечает К. М. Базили, «не находил случая в обыкновенный годичный срок своего пребывания в Иерусалиме забрать еще столько или вдвое больше». В такую же сумму «обходились и его катибы (секретари-писцы), и члены мехкеме (суда)», и во столько же – губернатор иерусалимский со свитой. «Около 500 мешков в год» получали еще в качестве подарков разные знатные мусульманские семейства «для того только, – как выражается К. М. Базили, – чтобы не преследовали они православного монастыря».

Сверх поборов с монастырей, турки взимали мзду и с паломников – так называемые каффары, то есть «пошлины с лиц и имуществ», собиравшиеся при «переходе богомольцами известных местностей». Сумма всех каффаров с каждого поклонника «доходила до 500 пиастров».

С каждым годом, докладывали российские дипломаты, каффаров в Палестине, находившейся под властью турок, становилось все больше и больше. Истребовали таковые и при высадке поклонников с судов в Яффе, и при проезде их через Рамлу и через ущелье Иудейских гор, и всякий раз, когда они ходили молиться в Храм Гроба Господня (этот каффар впервые установил Салах ад-Дин), и когда отправлялись на Иордан.

Самой разорительной статьей, как можно понять из сочинения К. М. Базили, являлись для монастырей и храмов христианских пени, «произвольно налагаемые» пашами, муллами и губернаторами «в собственную их пользу, и при всяком удобном случае». «Передвинули ли черепицу в монастырском здании» без уведомления местных турецких властей, чтобы исправить кровлю от течи, «починили ли окно, разбитое ветром», без разрешения на то турецкой администрации города, – сразу же тому или иному монастырю, где это случилось, предписывалось выплатить пеню, и довольно внушительную – «тысяч 10, 50 и даже 100 пиастров».

Иногда уплатить пеню турки требовали вообще без всякого повода, «просто под предлогом того, что паша подозревал греческое духовенство в тайном сношении с морейскими греками», либо по случаю «сожжения турецкого флага идриотами» (жителями острова Идра). Взыскивали пени и под предлогом недопущения гонений на христиан в Иерусалиме из-за часто случавшихся межконфессиональных розней. За такие услуги губернатор иерусалимский брал от «500 до 1 тыс. мешков». Более того, «давал епископам Святогробским несколько дней или даже несколько часов сроку, чтобы представить названную сумму или быть повешенными».

Неудивительно поэтому, рассказывает К. М. Базили, что «монастырь греческий обратил в слитки около 2 тысяч пудов своего серебра и до 40 пудов золота, в том числе лампады и сосуды, подаренные еще императорами греческими, и вошел сверх того в долги на 30 тыс. мешков».

Нуждаясь в деньгах, Патриархат Иерусалимский изъявлял готовность брать деньги под 25–30 % годовых, но «заимодавцы, мусульмане, армяне и евреи, требовали, чтобы в уплату долгов им отдавали здания монастырские».

В эти «годины тяжких испытаний», как их характеризует К. М. Базили, «иерархи и все православное духовенство иерусалимское … одевались в лохмотья и питались круглый год хлебом с маслинами, чтобы только не погасли фимиам и лампады в заветных поклонениях, дабы только святыня, вверенная их страже, не перешла в руки иноплеменных» (21).

Надо сказать, что Ибрагим-паша сдержал данное им слово. Твердой воле его покорились, как пишет К. М. Базили, не только власти в Иерусалиме, но и «шейхи Иудейских гор, необузданные дотоле никакой властью, и для которых поклонники … составляли огромную статью дохода». Он принудил их «оказывать им безвозмездное покровительство, отвечая своей головой за безопасность и неприкосновенность паломников».

Дабы «обуздать хищных арабов» и уберечь паломников от их посягательств на имевшиеся при них деньги и ценности, Ибрагим-паша повелел оповестить все население Палестины, что «будет отрублена рука та, которая возьмет деньги с поклонников в горах Иудейских». И тогда хитрецы-арабы, рассказывает К. М. Базили, «придерживаясь буквального смысла приказа, стали понуждать поклонников бросать деньги наземь», а после удаления их с того места, где они оставляли деньги, «брали их уже не из рук паломников, а с земли». Когда Ибрагима-пашу известили об этом, то он «не замедлил растолковать арабам свою волю тоже в прямом ее смысле» – отрубил прилюдно две-три руки, и после этого «уже никто не посмел нарушить его закона».

К сведению читателя, ущелье Иудейских гор, где при следовании через него из Яффы в Иерусалим арабы и обирали в основном паломников, издревле контролировало племя, во главе которого стояли шейхи семейно-родового клана Абу Гош. «Под благовидным предлогом стеречь эти местности от разбойников, – повествует К. М. Базили, – они сами грабили поклонников, взыскивая с них каффары и подарки». И тогда Ибрагим-паша сделал вот что – «назначил жалование шейху взамен его дохода с грабежей». И с того времени клан Абу Гошей стал уже не грозой, а покровителем богомольцев.

Все эти меры, предпринятые Ибрагимом-пашой, резюмирует К. М. Базили, привели к увеличению числа пилигримов. «И уже во второй и третий год египетского правления в Палестине число греков и армян, отправлявшихся из всех турецких областей на богомолье в Иерусалим, увеличилось до 10 тыс. человек». Доход от них получали и жители Яффы, куда прибывали морем паломники, «и жители гор, служившие погонщиками, и жители Иерусалима, где поклонники проводили зиму, и монастыри».

Рассказывая о территориях, которые контролировали в Палестине во времена вторжения египтян крупнейшие арабские племенные семейно-родовые кланы, К. М. Базили приводит следующие сведения. Семейно-родовой клан Абу Гош хозяйничал в Иудейских ущельях. Шейхи из семейства Амр «владели южными ущельями Палестинских гор и крепостью Халиль Рахманом» (древним Хевроном). Шейхи рода Самхан возглавляли «конфедерацию небольших племен, занимавших северные склоны Иудейских гор». Наблусом и всей Самарией ведали шейхи из семейств Джарар, Токаи, Беркауи и ‘Абд аль-Хади. В Низменной Галилее верховодили кочевавшие там «заиорданские бедуины» (22).

Переход