Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

отличия»), ходатайствовал и об увеличении оклада Фотия Самура «до 400 руб. серебром в год». Из этого документа явствует, что Фотий Самур «лет 16» уже к тому времени «с усердием исполнял должность драгомана». Зная русский язык, был «весьма полезен нашим поклонникам» (36*).

С 1834 г., когда по повелению императора Николая I Священный Синод учредил в российских приходских храмах добровольные пожертвования в виде «кружечных сборов» на «нужды иерусалимской церкви», их ежегодно доставляли на русских военных кораблях в Яффу. Передавали там под расписку Н. С. Марабути. Вместе с экипажем российских моряков во главе с их капитаном Н. С. Марабути отправлялся с деньгами из Яффы в Иерусалим и вручал их там Патриарху Иерусалимскому.

С 1831 по 1841 г., когда Великая Сирия, с входившей в нее Палестиной находились под властью Мухаммада Али, паши Египетского, а землями в Палестине управлял его сын Ибрагим-паша, на дорогах тамошних, в том числе и на главном паломническом пути из Яффы в Иерусалим, царили мир, тишина и порядок. Воспротивиться воле египтян не смело, как докладывал Н. С. Марабути, даже воинственное племя йаманитов (йеменитов) во главе с семейно-родовым кланом Абу Гош.

«Дом власти» этого арабского племени, пришедшего в Палестину в глубокой древности из Южного Йемена, располагался в Деревне Винограда (Карьйат-эль-‘Инаб). Племя контролировало ущелья Иудейских гор на пути из Яффы в Иерусалим и обирало (до прихода в Палестину египтян) христиан-паломников, «взыскивая с них, – как уже говорилось выше со ссылкой на донесения К. М. Базили, – каффары [плату за проход их земель] и подарки» (37). Возглавлял племя легендарный шейх Хаджжи Мустафа по прозвищу Абу Гош (Отец обмана). Он носил титул верховного шейха племени (шейх-эль-машаих), состоявшего из нескольких крупных родоплеменных колен. Европейские дипломаты называли его князем Иудейских гор. Так вот, с приходом в Палестину египтян шейх Мустафа поступил к ним на службу, и из «грозы поклонников» превратился в их покровителя на пути к Святым местам в Иерусалиме, за что получал от египетской администрации солидное ежегодное жалование (38). Брат Хаджжи Мустафы, шейх Джабир Абу Гош, был одним из авторитетнейших нотаблей Иерусалима (Аль-Кудса у арабов). За помощь в подавлении первого антиегипетского восстания в Палестине в 1834 году получил пост мутасаллима (главы) Иерусалимского санджака, который возглавлял в 1834–1835 годах (39). В 1842 г. эту должность упразднили, и появился пост каймакама (наместника).

После второго восстания против египтян в Палестине в 1841 г., когда Порта добилась их ухода из Святой Земли, власти Османской империи тоже не забыли о Хаджже Мустафе (Абу Гоше). По ходатайству европейцев, как рассказывает в своих воспоминаниях Джеймс Финн, британский консул в Иерусалиме (1845–1863), его приняли на османскую службу в той же должности «смотрителя дороги паломников» (40). За поддержание «тишины и порядка» на главном паломническом пути и обеспечение безопасности богомольцев, приносивших доход в казну турок, они назначили ему жалование в размере 40 тыс. пиастров (свыше 400 фунтов) в год, что превышало его оклад, когда он состоял на службе у египтян. Кроме того, турки освободили его от уплаты всех налогов с принадлежавших ему трех деревень (41).

Архимандрит Леонид (Лев Александрович Кавелин), начальник РДМ в Иерусалиме (1863–1865), в своих заметках «Старый Иерусалим и его окрестности» пишет, что прежде чем попасть на службу к туркам, Абу Гош, будучи арестованным, некоторое время провел в Константинополе, в тюрьме – за сотрудничество с египтянами. По поручительству Иерусалимского Патриарха его освободили. И он вошел в мирные сношения с турками, желая обрести в них союзника в борьбе с враждебным ему арабским племенем бану лахама, обитавшим в окрестностях Хеврона. С уважением относился к русским, к далекой Московии. Во время посещения Иерусалима в 1859 г. Великим князем Константином Николаевичем выезжал к нему навстречу с четырьмя сотнями всадников, составивших почетный эскорт князя. Провожал его и при отъезде, за что удостоился получить в подарок драгоценный перстень. Это, отмечает архимандрит Леонид, позитивно сказалось на его и без того добром отношении к русским путешественникам и богомольцам, и они, не боясь, могли проезжать «мимо страшного некогда гнезда горного орла Абу Гоша».

Упоминал о клане Абу Гоша в описании своего хождения в 1835 г. к священной реке Иордан, чтобы «омыть себя водой Искупления», и Авраам Сергеевич Норов. Рассказывал, что по пути туда видел сидевшего под маслиной известного некогда грабителя паломников, брата Абу Гоша, мутасаллима Иерусалима шейха Джабира. Окруженный свитой, он курил трубку, попивая кофе, и глядел на нескончаемые толпы паломников, шедших мимо горы Елеонской по дороге к Вифании. Позже, в другом месте, на пути к Иордану, ему представился случай побеседовать с ним. По просьбе шейха Джабира он «показал ему, где находится на карте Анатот, что на пути из Рамлы в Иерусалим, место его рождения». В городе этом, в Анатоте, столице клана Абу Гошей, жил брат мутасаллима Иерусалима, который величал себя «начальником гор Иудейских».

Рассказывал А. С. Норов и о том, что сын Абу Гоша покушался на жизнь Ибрагима-паши. «Приставил ему пистолет к груди, но пистолет осекся, и он был тотчас же изрублен мечом самим Ибрагимом». Произошло это во время одного из бунтов в горах Иудейских. После случившегося Ибрагим-паша послал Абу Гошу шубу из дорогих мехов, велев посланцу передать Абу Гошу, что «он знает, что сам Абу Гош не причастен к поступку сына» (42).

Российские дипломаты, работавшие в Яффе и Бейруте, поддерживали дружеские отношения с кланом Абу Гошей. Подарки верховному шейху клана Абу Гошей, как сообщает известный отечественный исследователь истории Палестины М. М. Якушев, слали и К. М. Базили, и Н. С. Марабути. Так, консул Константин Михайлович Базили подарил шейху «серебряные часы ценою в 125 рублей ассигнациями (43). В одном из своих донесений, ведя речь о шейхе Абу Гоше, Н. С. Мострос отмечал, что среди местного населения шейх «имеет большое влияние», и в силу сказанного он поддерживает с ним добрые отношения (44).

Писал о семейно-родовом клане Абу Гошей в своих путевых заметках и посещавший Святую Землю в 1845 г. граф Николай Владимирович Адлерберг (1819–1892), российский государственный и военный деятель, финляндский генерал-губернатор. Принадлежал он к старинному шведскому дворянскому роду Адлербергов, проживавшему в России с начала VIII века. Отец Николая Владимировича управлял Почтовым департаментом России. В 1847 г. был возведен в графское достоинство и в течение 20 лет (с 1852 г. и до ухода на покой из-за потери зрения) состоял в должности министра Императорского двора.

Абу Гош, «главный предводитель разбойничьих шаек, – как отзывался о нем Николай Владимирович, – известный во все Палестине своей хищнической ловкостью и отвагой», жил в Иеремеевой деревне, что