Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

по пути из Яффы в Иерусалим, и «собирал со всех проезжающих подать». Этот «хитрый и отважный хищник, распространив повсюду своей необыкновенной смелостью, ловкостью соображений и успехами дерзких подвигов страх и трепет», в то же время пользовался «некоторым уважением и доверием народа». Верность данному им слову и обещанию была «для него священна». Получив дань, он предоставлял путникам верных провожатых, которые безотлучно сопровождали их до условленного места (45).

1840 год в истории Палестины, как следует из донесений наших дипломатов из Яффы, Бейрута и Константинополя, знаменовался началом в октябре месяце осады турками Акки. Захват ими Акки положил начало изгнанию египтян из Палестины и восстановлению там господства Османской империи.

Акка, как сообщает К. М. Базили, располагала 229 орудиями, 100 или 105 из которых защищали город со стороны моря. Союзный флот (турок, англичан и австрийцев) под командованием адмирала Стопфорда, подошедший к Акке и блокировавшей ее с моря, насчитывал 1 000 орудий. В продолжение трех часов обстрела города из корабельных орудий союзного флота по Акке было выпущено несколько тысяч ядер и бомб. От взрыва порохового склада в крепости погибло около 1 тысячи солдат расквартированного в Акке египетского гарнизона. В полночь, в один из дней в начале марта, к одному из кораблей союзного флота подошла рыболовецкая шлюпка, и находившиеся на ней арабы сообщили, что комендант крепости Махмуд-бей с 500 солдатами гарнизона и казной Акку покинули и направились в Яффу. Наутро союзники заняли Акку. Потери оборонявшего ее гарнизона составили 1700 человек.

После взятия Акки, повествует К. М. Базили, «воинственные племена горцев, вся Галилея до Иордана, изъявили покорность турецким пашам». Шейх Са’ид ‘Абд аль-‘Аль поставил под свой контроль от имени султана «Назарет, Тиверию и Сафед, и с милицией туземцев расположился на Иордане, у моста Иакова (Джиср-эль-Йакуб), на пути сообщений Ибрагима-паши с Египтом».

Шейхи клана Токан, бежавшие от египтян, занявших сторону их соперников из клана ‘Абд аль-Хади, легко подняли против египтян Наблус. И вскоре и сам клан этот изменил Ибрагимупаше, чтобы не лишиться влияния в тамошнем крае для продолжения борьбы за власть в нем с Токанами.

Шейх ‘Абд ар-Рахман Амр, «приговоренный к смерти Ибрагимом-пашой, взбунтовал горцев Иудеи и занял с ними Хеврон».

Египетские гарнизоны в Яффе и Иерусалиме, обложенные со всех сторон бунтарями-селянами и опасаясь восстаний жителей в самих этих городах, отодвинулись в Газу, где уже укрывался с остатками своего гарнизона комендант Акки Махмуд-бей. Но и этот город феллахи (крестьяне) окружили и взяли в осаду, полагая, что могут изрядно поживиться там после его перехода в их руки.

В Палестине настали смутные времена, воцарилась анархия. Под угрозой разграбления оказались иерусалимские монастыри, богатства которых при всяком политическом кризисе, как отмечает К. М. Базили, возбуждали аппетит поживы у жителей окрестных гор. Град Святой спас от неминуемой опасности «умными распоряжениями своими мулла, главный судья иерусалимский».

Яффу, со слов К. М. Базили, на которую «хлынул поток поселян» тотчас же по уходу оттуда египетского гарнизона, удалось уберечь от мародеров стараниями нашего вице-консула, Николая Степановича Марабути. Именно к нему «единодушно обратились жители города, мусульмане и христиане», дабы он, «до прихода в город султанских властей и войска», высоким авторитетом своим среди всех окрестных поселян не допустил грабежа ими Яффы.

По всей Палестине, пока прибывали туда турецкие войска, пишет К. М. Базили, «бесчинствовали феллахи», грабившие все, что только попадало им под руку, и брошено было отступавшими из Палестины египтянами. Время это они сочли удобным и для того, чтобы рассчитаться с отложенными в эпоху правления египтян долгами «кровной мести» (46).

К концу октября 1840 г. турецкая армия, насчитывавшая «15 тыс. регулярной пехоты, 3 эскадрона кавалерии, 30 орудий, 7 тыс. нерегулярной милиции и 2 тыс. сирийских всадников», занимала территорию Палестины между Яффой, Газой и Иерусалимом, со штаб-квартирой в Рамле.

«По согласованию с английским адмиралом и комиссарами Порты» Мухаммад Али объявил Газу «главным сборочным местом для египетской армии», чтобы оттуда по суше и по морю она могла эвакуироваться в Египет.

Прошло после этого две недели, но никаких сведений о том, где находится Ибрагим-паша, к османам в Рамлу не поступало. И вдруг последовало «неожиданное для турок известие, что 4 января 1841 г. Ибрагим-паша со своим войском перешел вброд Иордан напротив Иерихона» и движется на Иерусалим. «Один только турецкий батальон занимал тогда Святой Град, – сообщает К. М. Базили, – и Ибрагим-паша легко мог завладеть им». Но, будучи напуган «обнаруженным повсюду враждебным чувством» местного населения по отношению к египтянам, не сделал этого. «Даже бедная деревушка Эриха, древний Иерихон, встретила его как врага»; а хитрые поселяне Иудейских гор, когда попадались в руки египетских отрядов, предварительно условившись между собой, говорили, что в Иерусалиме – не менее 15 тысяч регулярного турецкого войска, а вокруг города – «несметное число вооруженного народа». Это и заставило Ибрагима-пашу отказаться от намерения прорваться в Рамлу и Газу. Спалив Эриху, он развернулся и ушел обратно через Иордан. Вследствие проливных дождей переправа через реку «сделалась трудной», и египтяне «потеряли около 500 человек, несколько орудий, часть багажа и казны».

Отступая, Ибрагим-паша, повествует К. М. Базили, долго «блуждал по пустыне». Большую часть своей артиллерии по причине падежа вьючного скота «вынужден был бросить». После 34-дневного пути вошел в Газу. Будучи изнуренным и обессилившим донельзя вследствие подхваченной им болезни, «слег в постель». В марте 1841 г., оправившись с помощью британских медиков от болезни, возвратился на пароходе – при содействии англичан – в Египет (47).

Потеснив египтян из Палестины, турки сделали из нее санджак, территориальную административную единицу, управляемую мирмираном, то есть комендантом или двухбунчужным пашой, состоявшим под надзором сайдского мюшира (маршала, трехбунчужного паши) (48).

В 1841–1845 гг. в Наблусских горах, как докладывали российские дипломаты, бушевала междоусобная война. Вели ее арабские племена во главе с их семейно-родовыми кланами ‘Абд аль-Хади, Токан, Джарар и Баркауи. Шейх Махмуд ‘Абд аль-Хади, приподнявшийся и усилившийся во времена египетского правления в Палестине, был подтвержден турками в должности правителя Наблуса – «в награду за то, что изменил Ибрагиму-паше и выступил против него». Другие шейхи, бежавшие из Набулисских гор при вторжении в Палестину египтян и возвратившиеся в родные земли с восстановлением в них власти турок, будучи несогласными с таким решением турецкой администрации, составили конфедерацию племен-противников семейства аль-Хади.

В Самарии междоусобная война кланов аль-Хади и Токан, вспыхнув в 1841 г., становилась с каждым годом, по выражению Н. С. Мостраса, «все злее и кровопролитнее». Воспламенилась, как информировал К. М. Базили, и «древняя вражда в Иудейских горах кайситов и йеменитов во главе с шейхами Самханом и Абу Гошем».