Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

Его главный научный труд – «Сирия и Палестина под турецким правительством» (написан в 1847 г.; издан в Одессе в 1862 г.) – российские востоковеды называют одним из наиболее серьезных исследований Сирии и Палестины XIX в.

Умер 10 февраля 1884 г., занимаясь разбором своих дневников (28).

Что касается конкретно службы К. М. Базили в Яффе, то выехал он туда в январе 1839 г. и прибыл в Яффу в мае 1839 года. В летние месяцы посетил Иерусалим. Побывал в монастыре Саввы Освещенного. При отправлении коллежского секретаря К. М. Базили в Яффу, говорится в донесении русского посланника и полномочного министра в Константинополе, ему надлежало «собрать самые достоверные сведения о положении подданных Империи, ежегодно приезжающих на поклонение Святым местам». Согласно представленного им доклада, «все паломники, без различия пола, помещались в отведенном для сего Греческим Духовенством Греческом монастыре Св. Феодора. Платили за это весьма умеренную цену. Неимущие богомольцы получали содержание безденежно». Во время поездки в Иерусалим, уведомлял К. М. Базили, он «договорился с Греческим Духовенством о выделении для размещения российских паломниц монастыря Св. Авраама, смежного с Храмом Гроба Господня» (28*).

В августе К. М. Базили съездил в Александрию и представился Александру Ивановичу Медему (1803–1859), генеральному консулу, в подчинении которого находились российские консулы и консульские агенты в Сирии и Палестине во время пребывания этих стран под управлением Египта.

Будучи в Александрии, совместно с графом А. И. Медемом выступил с предложением о переносе консульского поста из Яффы в Бейрут. Предложение их поддержал российский посланник в Константинополе Аполлинарий Петрович Бутенев.

Предложение о переносе консульского поста из Яффы в Бейрут (с сохранением в Яффе «российской консульской агенции», то есть консульского агента), вице-канцлер К. В. Нессельроде обосновывал в докладной записке императору Николаю Первому следующими соображениями. Кроме ссылок на необходимость «точного надзора за происками» врагов православия, указывал на важную «коммерческую составляющую» Бейрута, «пристанища средиземноморской торговли», где «поселилось более 40 купеческих домов, и в их числе несколько русских». Отмечал, что порт сей имеет «непрестанные сообщения с Египтом, и, сделавшись рынком всей Сирии, посещается купеческими кораблями всех европейских держав, консулы коих пребывают в Бейруте и заведуют находящимися в Яффе простыми агентствами». Подчеркивал важность географического положения Бейрута, находящегося «в одном дне пути от Дамаска». Упоминал и о политических соображениях, связанных с тем, что Сирия и Ливан «сделались средоточием всех военных действий паши Египетского», что доставило бы консулу нашему, пребывающему в Бейруте, «возможность получать скорые и достоверные сведения обо всех случающихся происшествиях и сообщать оные начальству». Итак, предлагая переместить русского консула из Яффы в Бейрут, К. В. Нессельроде акцентировал внимание императора на том, что сделать это следовало бы, во-первых, «для наблюдения за духовными делами», и, во-вторых, «за ходом политических событий в Сирии, заслуживавших в то время «особого внимания правительства». Ознакомившись с докладной запиской, Николай I собственноручно начертал на ней «Быть по сему».

Так, в сентябре 1839 г., как писал в своем «Историческом очерке о деятельности вице-консульства в Яффе» Сергей Павлович Разумовский, «вице-консульство, хотя и без перемены названия, по существу превратилось в консульское агентство с г-ном Марабути в качестве агента во главе, и полным подчинением бейрутскому сперва консулу, а затем генеральному консулу» (28**).

Слегка опережая ход повествования, скажем, что в 1845 г. должность штатного вице-консула в Яффе восстановили. Занимался он в основном, как и прежде, российскими паломниками, прибывавшими в Палестину на богомолье. На протяжении нескольких десятилетий вице-консулом в Яффе бессменно служил Николай Степанович Марабути, бывший османский подданный греческого происхождения, из купеческого сословия, принятый Николаем I в российское подданство 12 октября 1844 г. по ходатайству посланника А. П. Бутенева. С прошением ходатайствовать о принятии в российское подданство Н. С. Марабути обратился к А. П. Бутеневу 2 мая 1844 года.

Возвращаясь к повествованию о Константине Михайловиче Базили, отметим, что он стал первым российским консулом в Бейруте. В обязанности его входило и управление консульскими делами в Палестине. Прибыл в Бейрут во второй декаде ноября 1839 года. Из архивных документов следует, что 20 ноября 1839 г. К. М. Базили водрузил российский флаг над снятым им домом и приказал «установить двуглавого орла у подъезда». Поднятие государственного флага Российской империи сопровождалось салютом в 21 выстрел из крепостных орудий (29). К консульской присяге, что интересно, Константин Михайлович был приведен в Иерусалиме, на Пасху, 20 апреля 1841 года. Этим, как указывал Н. Н. Лисовой, «подчеркивалась неразрывная связь бейрутского консульства с защитой русских интересов в Святой Земле» (30).

Представляется уместным упомянуть о том, что первая попытка учреждения консульского поста в Бейруте датируется временем властвования в России императрицы Екатерины II. Среди консульских постов, открытых Россией в различных областях Османской империи, значилось и вице-консульство в Баруте, как тогда именовали Бейрут в России. В соответствии со статьей 11 Кючук-Кайнарджийского договора Россия получала право назначать своих «консюлей» в Османской империи «во всех тех местах, где они признаны будут надобными». Право это подтверждалось и русско-турецким договором от 1783 г. (ст. 52). Вслед за учреждением в 1783 г. «генерального консульства в Сайде и прочих местах Сирии» во главе с «тосканским уроженцем» Карлом Ферриери, последовал указ Екатерины II от 15 мая 1785 года. В нем говорилось: «Для пользы службы нашей и пособия торговле повелеваем определить … вице-консулями в Барут [Бейрут] капитана Реджиса Коронелла, а в Дамаск – капитана Дмитрия Мазгана» (31). Осенью 1786 г. Реджис Коронелл прибыл на остров Хиос, где задержался, и из-за начавшейся в 1787 г. Русско-турецкой войны так в Бейрут и не попал. И в мае 1787 г. российский посланник в Константинополе А. П. Бутенев информировал его о назначении на пост консула в Акку (32).

В соответствии с инструкцией, полученной К. М. Базили, от чрезвычайного посланника и полномочного министра в Константинополе, ему надлежало выяснить возможность устройства в одном из палестинских монастырей пристанища для паломников. Предписывалось немедленно информировать миссию в Константинополе о нарушениях привилегий православных и Православной Церкви в Святых местах Палестины, равно как и об исполнении фирманов Порты, касавшихся интересов православных и их духовенства. В обязанность ему вменялось также сообщать о спорах, возникающих между различными христианскими церквами и поддерживать законные требования православного населения, то есть проводить политику, вытекающую из права покровительства России православному населению Османской империи, полученного по условиям Кючук-Кайнарджийского мира 1774 года.

В мае 1841 г. К. М. Базили удалось договориться с Иерусалимским Патриархатом «об отводе исключительно русским паломникам двух монастырей: Святого Феодора и Св.